— Я подумаю, — сказал я.

Когда я вернулся домой, Бет удивилась, увидав меня с литровой бутылкой джина.

— У нас уже есть джин, — заметила она.

— Ага, Джилбис. Годится с тоником, но дерьмо, если хочется мартини.

— Ты все это купил у Герба? — осторожно спросила она.

Мне очень хотелось ответить: «Да, и я также выяснил, что он не продает „Туманную бухту“». Но вместо этого я сказал:

— Да нет, купил в магазине на Пост-роуд.

Я заметил, что ее глаза остановились на небольшом магазинном пакете, который Адам прижимал к груди. «Игрушки Тэлли», магазин впритык к заведению Герба Глупо, Брэдфорд, глупее некуда. Теперь она знает, что ты врешь. Но она ничего не сказала, скорее всего, потому, что тоже пыталась решить, догадываюсь ли я, что и она врет.

— Пожалуй, я бы с удовольствием выпила мартини, — сказала Бет.

Мы выпили по бокалу, уложили детей спать, затем еще выпили. Мартини сделали крепким и экстрасухим. Идеальный ментальный новокаин. Настолько кстати, Что можно сказать, у нас выдался еще один приятный вечер. Семга, поджаренная в легком лимонно-чесночном масле, получилась первоклассной. Что касается «Туманной бухты»… настоящее совершенство. Такое идеальное вино (особенно после двух мартини), что я временно отделался от навязчивой мысли насчет того, от кого Бет получила эту бутылку, и удачно острил, заставляя ее смеяться. Особенно когда рассказывал ей о своей недавней встрече с миссис Деборой Батт Боулс и ее новой инкарнации в образе Марлен Дитрих. Может быть, все дело было в моем нервном состоянии, может быть, в выпивке или в том, что я в самом деле удачно выступал, — неважно почему, но Бет задыхалась от хохота, пока я ей рассказывал эту историю. Что, разумеется, мне очень польстило. Мне нравилось, когда она смеялась. Нравилось видеть, что она снова получает удовольствие от моего общества. И я надеялся, что, возможно, это признак того, что ничего плохого не происходит, просто я позволил своему воображению разгуляться. Это я о паранойе среднего возраста насчет другого мужика с превосходным вкусом (надо признать) относительно экзотических новозеландских вин.

— Бет… — сказал я, когда она наконец успокоилась.

— Да?

Я взял ее за руку:

— Было хорошо.

Я почувствовал, как она застыла.

— Да, — сказала она, — верно.

— Нам нужно это чаще повторять.

— Ты хочешь сказать, напиваться?

— Я хотел сказать, общаться.

Она вырвала руку:

— Не порть…

— Я ничего не хочу портить. Просто дело в том, что в последние месяцы наши отношения были далеки…

— Ничего подобного, — возразила она.

— Ну да, сегодня, после солидной выпивки…

— И вчера тоже, — напомнила она.

— Дважды за полгода. Большое дело. — Я был пьян.

— Ты не хочешь нормально общаться, ты хочешь ссориться, так?

— Разумеется, я не хочу…

— Тогда остановись. Перестань.

— Ты не понимаешь, я хочу тебе сказать…

— Думаю, что понимаю. И хочу, чтобы ты…

— Я хочу забыть про наши проблемы…

— А что, по-твоему, я пытаюсь сделать последние двадцать четыре часа?

— Но ты не хочешь обсудить…

— Нечего обсуждать…

— Надо все обсудить…

— Бен, почему ты не можешь просто заткнуться и позволить…

— Не смей говорить, чтобы я заткнулся.