Нью-Кройдон платил слишком большие налоги, чтобы допустить близкое соседство с мусорной свалкой. Ведь вы и переезжаете в этот город для того, чтобы избавиться от мусора. Вы платите большие деньги, чтобы не сталкиваться с живыми и неживыми отбросами американского общества. Таким образом, его добрые граждане никогда бы не допустили, чтобы гора мусора портила им пейзаж. Особенно если рядом, всего в десяти милях, находится этот занюханный городишко под названием Стамфорд.

Свалка в Стамфорде располагалась в самом заброшенном углу города, где были обыкновенны полуразвалившиеся дома из фанеры, граффити и бандитские разборки. Когда я добрался до главных ворот, солнце уже начинало набирать высоту. Я с облегчением заметил очередь из пяти машин, ожидавших, когда в половине седьмого откроются ворота. Так что моя физиономий не будет первой, которую увидят служащие свалки, начав работать. Мне пришлось подождать всего пять минут, а затем громила в комбинезоне поднял шлагбаум и впустил нас на территорию. После того как я разбросал свои мешки с мусором для переработки в соответствующие контейнеры, я двинулся туда, где перерабатывались домашние отходы.

— В этом мешке есть что-нибудь воспламеняющееся или взрывоопасное? — спросил зевающий парень у мусоросборника.

Я отрицательно покачал головой и на мгновение замер от страха — случалось, они проверяли содержимое мешка, чтобы убедиться, что вы не сунули вместе с кухонными отходами бутыль с аэрозолем или что-то в этом роде.

Но, очевидно, для проверки мусора было еще слишком рано, так что он схватил мешок и швырнул его в контейнер, переполненный вчерашним мусором. Отъезжая, я выгнул шею и увидел, как вилочный погрузчик поднимает контейнер и везет его к огромному грузовику. Не пройдет и нескольких минут, как эти изобличающие меня улики окажутся погребенными под двумя тоннами другого мусора и будут отправлены в место своего последнего упокоения — тот ароматный уголок Нью-Джерси, где Коннектикут ныне хранит все свои отходы.

Я за пятнадцать минут вернулся в Нью-Кройдон, припарковал машину у вокзала и успел на электричку в 7.02, идущую в город. По пути я прятался за «Нью-Йорк таймс». Иногда я выглядывал из-за серых страниц, чтобы убедиться, что никто за мной не подглядывает. Ведь наверняка все написано у меня на лице, скрыть мне ничего не удастся. Кто-нибудь обязательно заметит, позовет кондуктора, пошепчет ему на ухо. После этого кондуктор тревожно посмотрит на меня и поспешит прочь. А когда мы прибудем на Центральный вокзал, меня уже будут ждать полицейские.

Но никто не обращал на меня ни малейшего внимания. Для них я был просто еще одним костюмом. И впервые за свою сознательную жизнь я испытал благодарность к этой серой шерстяной анонимности.

Эстелл удивилась, увидав меня в офисе в половине девятого.

— Вы меня вчера очень встревожили, мистер Брэдфорд, — сказала она.

— Я выживу.

— Вы все еще неважно выглядите, — сказала она, разглядывая мое пепельное лицо. — Вам не следовало приходить так рано.

— Ты тоже пришла с утра пораньше, — заметил я.

— Мистер Лоуренс назначил собрание партнеров…

Сигнал тревоги.

— На какой час? — спросил я.

— Сегодня во второй половине дня. Вот почему я и пришла так рано. Решила, что лучше приду пораньше, чтобы подготовить все документы, которые вам могут потребоваться…

— Собрание партнеров? Черт побери, Эстелл!

— Вряд ли оно начнется раньше трех. И я успею все для вас подготовить…

— Почему меня не информировали?

— Вы были больны, мистер Брэдфорд.

— Ты вчера звонила мне дважды. Могла бы позвонить еще раз.

Ее явно удивил мой раздраженный тон.