— Ты вчера звонила мне дважды. Могла бы позвонить еще раз.

Ее явно удивил мой раздраженный тон.

— Секретарша мистера Лоуренса сообщила мне о собрании только в половине шестого. Я не хотела беспокоить…

— Надо было побеспокоить.

— Я подумала…

— Ты неправильно подумала. Собрание партнеров! Ты же знаешь, мне к таким событиям надо готовиться, Эстелл. Ты же знаешь, что мне придется встать и отчитаться за свою жизнь за последние три месяца. И ты также знаешь, что это вовсе не та информация, которую можно на меня вываливать с утра пораньше в долбаный вторник. Теперь окажется, что я буду единственным недоумком, который появится там неподготовленным. Что я им скажу? Простите, ребятки, но моя тупоголовая секретарша забыла…

Я с трудом заставил себя прервать тираду. Поставил локти на стол, опустил голову и сжал ее ладонями.

— Извини, — прошептал я. — Мне очень жаль…

Она выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я почувствовал сильную, пугающую дрожь. Окно — вон оно, прямо за твоей спиной. Пять коротких шагов, быстрым рывком обеими руками поднять раму вверх и нырнуть в пустоту. Четырнадцать этажей. Десять секунд ужаса. Говорят, смерть практически мгновенна. Ты можешь умереть, даже еще не долетев до земли. Чудный инфаркт в свободном падении, и ты теряешь сознание еще до того, как…

Послышался стук в дверь. Я поднял голову, внезапно осознав, что с того момента, как Эстелл выскочила из комнаты, прошло десять минут. Передо мной стоял Джек Майл и с тревогой смотрел на меня. Он закрыл за собой дверь и приблизился к столу. Я отмахнулся от него:

— Пожалуйста, я все знаю. Я совсем не хотел… Не понимаю, что на меня нашло… Никуда не годится… Я извинюсь. Обещаю. Обещаю.

— Бен, — сказал Джек мягко, кладя мне успокаивающую руку на плечо. — Что происходит?

Я начал рыдать. Громко. Джек снял руку с моего плеча, сел в кресло и стал молча терпеливо ждать, когда я успокоюсь.

— Расскажи мне, — попросил он.

Как же мне хотелось все ему рассказать. Абсолютно все. Чтобы избавиться от этого ужаса. Умолять его дать мне хоть какое-то отпущение грехов. Я знал, что этого он не мог, да и не стал бы делать. Особенно теперь. Через полтора дня. Когда я засунул Гари в морозильник и аккуратно разобрал все его документы. Убийство в состоянии аффекта теперь выглядело тщательно спланированным. И Джек никогда не сохранит мое признание в тайне, в этом можно было не сомневаться. При всей его отеческой мягкости, он строго следовал всем правилам, когда речь шла о правильном и неправильном. И как бы я перед ним распинался, лишение человека жизни нельзя было отнести к «правильным» поступкам.

Поэтому я ограничился тем, что сказал:

— Бет хочет развестись.

— Черт! — выругался он тихо. Ему нравилась Бет, нравились наши дети. Этого ему еще не хватало. У него у самого было достаточно мрачных новостей. — Когда она об этом сказала?

— Вчера вечером.

— Поссорились?

— Вроде того.

— Может быть, она так сказала в приступе гнева…

Я покачал головой.

— В такие моменты чего только не наговоришь, — настаивал он.

— К этому шло уже несколько месяцев, Джек. Лет.

— Кто-нибудь еще замешен? Третий?

Я посмотрел ему прямо в глаза:

— Нет, это не в духе Бет.

— Я тебя имел в виду.

Я исхитрился даже рассмеяться:

— И не в моем духе тоже.

— Тогда в чем проблема?

— Взаимное недовольство.