— Я хочу поездить на своем велосипеде!

— Только не в парке. Ты можешь простудиться…

— Пожалуйста, папа. Я хочу покататься на велосипеде!

Вот так и вышло, что мы обновили велосипед Адама на верхнем этаже городского пассажа Стамфорда. Днем в субботу он оказался самым тихим уголком во всем комплексе — там наверху только два кафе, — так что Адам смог ездить на велосипеде вдоль одной стены всего пассажа почти без неодобрительных взглядов со стороны охранников. Сначала я бегал за ним, но после двадцати минут погони за велосипедом припарковался на стуле у закусочной и смотрел, как он без конца ездит взад-вперед по этому пешеходному коридору. Дважды я сделал попытку уговорить его отдохнуть, соблазняя мороженым. Но он дважды сказал:

— Я хочу покататься на велосипеде, папа!

Наконец он подустал от этого велосипедного марафона и принял рожок с ванильным мороженым. Двадцать минут пятого. Осталось всего сорок минут. Мы перешли за столик. Свободной рукой он крепко держался на руль велосипеда.

— Ты здорово катаешься, Адам.

— Я хочу поездить без маленьких колесиков.

— Возможно, через год ты сможешь их снять.

— Ты меня научишь, папа?

Я больно закусил губу.

— Обязательно научу, ты ведь уже большой.

— И мы возьмем мой велик в Дисней Уорлд. И в школу тоже возьмем. И папа с Адамом возьмут велик в поезд и поедут в Сити. И пойдут в большой парк. А потом в зоопарк…

Пока он делился со мной своими мечтами о времени, которое мы проведем вместе, я потерпел поражение в битве, в которой сражался весь день.

— Почему ты плачешь, папа?

Его глазенки расширились от испуга. И становились все шире, потому что я уже перестал контролировать свои рыдания. Я прижал его к себе. И крепко держал, как будто он мог защитить меня от беды, сделать так, что все снова будет хорошо, вернуть меня в жизнь, которую я готовился потерять.

— Перестань, папа. Перестань.

Он испуганно замер в моих руках. Но я не мог остановиться, не мог включить тормоза. Я потерял все. И находился сейчас в свободном падении.

— Эй, эй, эй?

Я почувствовал руку на своем плече, которая меня сильно встряхнула. Я слегка, на мгновение, ослабил объятия, и Адам выскользнул из моих рук и побежал вниз по коридору. Я поднял голову. Надо мной наклонился менеджер закусочной и с ужасом смотрел на меня.

— Вы в порядке? — спросил он.

Я невразумительно потряс головой, из-за слез все перед глазами расплывалось.

— Потерпите, я вызову врача…

— Не надо, не надо, — умудрился я произнести. — Расстроился, вот и все.

— Ваш сынишка тоже расстроился.

— Адам…

Я в панике поднялся, огляделся, но не увидел Адама.

— Адам!

Затем я услышал его плач. Он прижался к ближайшей стене и со страхом смотрел на меня. Я хотел подойти к нему, но менеджер закусочной, толстый мужик лет сорока, придержал меня.

— Это в самом деле ваш ребенок? — спросил он.

Я попытался сбросить его руку, но он схватил меня за шиворот и сильно дернул:

— Еще раз спрашиваю, приятель. Это ваш ребенок?

— Разумеется, это мой…

Я снова попытался вырваться, но в его взгляде уже появилась угроза. Он подвел меня к Адаму. Мальчик был белым от страха, между ногами на джинсах расплылось большое мокрое пятно.

— Это твой папа? — спросил его менеджер.

Адам испуганно кивнул.

— Ты абсолютно уверен, что это твой папа? Тебе не надо бояться, сынок.