– Послушаем Елизавету Беркут! – предложил директор банка. Лиза подумала, что он некрасиво поступает, перекладывая на женские плечи, те вопросы, которые должен сам единолично решать. Не по-мужски получается. Она пока не знала, что еще много с чем необычным, что не укладывается в обычную голову, и привычные нормы морали, придется ей здесь столкнуться. Пасовать она не собиралась, а пока хотела всего лишь сохранить дистанцию между властной частью банка, его аристократией и собою.

– Вопрос, как всегда распадается на два подвопроса, – начала она издалека, – первый, тот, что подняла госпожа Краснянская, об эмансипации женщин. И второй, более общего характера, об участии сотрудников банка в конкурсе-соревновании. Со вторым, мне кажется, проблем не будет, достаточно всем желающим сотрудникам банка подать заявление о приеме в учредители, и вы можете брать удочку и насаживать червя.

По кабинету разнесся смех. Столь простое решение никому в голову не пришло.

– А сколько вносить надо? – забеспокоился кадровик Вячеслав Балаболкин. – У меня свободных денег нет.

– Дурак! – дал ему завышенную оценку Васька Кот. – Перед конкурсом подашь заявление о приеме в учредители, а после, если не выиграешь, дезавуируешь его.

– Чего сделаю?

– Подашь еще одно, что выходишь из пайщиков, понял?

– Ага! А если выиграю!

– А если выиграешь, конституируешь первое!

– Чем констутиирую?

– Чудак! Кордебалетом!

Легкий смешок прошелестел по кабинету. Лиза продолжала:

– Эмансипация всегда зло, когда женщина становится блеклым подобием мужчины. Госпожа Краснянская, стоя на позициях феминистки, правильно ставит вопрос, у женщин должен быть свой отдельный конкурс и по возможности приз.

Вячеслав Балаболкин сидя рядом с Лизой, когда она закончила говорить, тихо ее спросил:

– А вы откуда знаете, что Краснянская фенимистка?

– Феминистка?

– Кто, я? – спросила Краснянская.

– Ага! Ты, а то кто же! – заржал Васька Кот, расслышавший вопрос, – Суфражистка! Блеклое подобие мужчины!

Глупая шутка, к сожалению, имела успех. Мужики воротили усмешливые носы от впечатлительной замши Цезаря. А Лиза Беркут подумала, что одного врага она себе точно нажила, не проработав еще и одного дня в банке. Вопрос об отдельном призе для прекрасных дам, был моментально схвачен главбухом. Не в пример заместителю директора банка Краснянской Валентины Петровны, она оказалась более сообразительной.

– Нам женщинам, тоже надо маленькую машинку купить, и мы ее между собой без рыбалки разыграем.

– Как?

– Жребий тянуть будем! Кто вытянет, тому она и достанется. Нам и Шкоды-фелиции хватит, или маленького фордика.

– Вам Тойоту, а нам Форд! Здесь все члены правления банка! – сказала главбух, – давайте проголосуем. И не надо вступать сотрудникам в пайщики банка, пусть участвуют так..

Директор банка Цезарь, болезненно поморщившись, одобрительно махнул рукой. Потянулись вверх руки, и только кадровик не прореагировал на приглашение. «Он, как и я, гость на этом празднике жизни, не член он правления», – подумала Лиза. Совещание у Цезаря на этом закончилось. Лиза теперь могла чувствовать себя полноправным членом банка. Когда выходили из кабинета, главбух ей сказала:

– Лиза, вас не затруднит зайти ко мне, когда освободитесь?

– Я сейчас свободна!

Договоримся

– Чай, кофе?

– Чай, пожалуй!

Вода в электрическом чайнике вскипела моментально.