– Ты не можешь вернуть ее сегодня?

– Я могу все, что хочу. А я хочу отдохнуть. Я восемь лет работал без нормального отпуска.

– Тебе себя жалко?

– Мне? – Зря я его подковырнул. Он поглядел на меня и моего отца, точно оценивая нас впервые. – Слушай, парень, – сказал он. – Мне жаловаться нечего. У меня такая жизнь, что тебе впору позавидовать.

– Это какая же? – спросил отец. По-моему, он искренне заинтересовался.

– Действие, – сказал Ридженси. – Я всегда действовал столько, сколько хотел. Жизнь дает человеку два яйца. Я свои использовал на всю катушку. Скажу вам вот что. Редко бывает такой день, чтобы я не отхарил двух женщин. Пока не отделаю вторую, ко мне ночью сон не идет. Поняли? В характере человека две стороны. И они обе должны проявиться, прежде чем я лягу спать.

– Что это за две стороны? – спросил отец.

– Дуги, я тебе скажу. Это мой страж порядка и мой маньяк. Вот они, два имени для меня самого.

– Который говорит сейчас? – спросил я.

– Страж порядка. – Он усмехнулся себе под нос. – Вы удивились бы, если б я сказал «маньяк». Но его вы еще не видели. Пока я просто беседую с двумя так называемыми хорошими людьми.

Тут он переборщил. Я мог бы снести его оскорбления, но почему их должен терпеть мой отец?

– Когда будешь сдавать патрульную машину, – сказал я, – не забудь отмыть коврик в багажнике. Он весь в кровавых пятнах от мачете.

Это было словно выстрел с расстояния в тысячу ярдов. Когда смысл фразы достиг его сознания, ее сила ушла, и снаряд упал к его ногам.

– Ах да, – сказал он, – мачете.

Потом он ударил себя по лицу с огромной силой – я никогда не видел, чтобы человек так бил себя самого. Сделай это кто-нибудь другой, можно было бы улыбнуться, но от звука его удара содрогнулась вся кухня.

– Поверите ли? – сказал он. – Это меня отрезвляет. – Он схватил обеими руками край кухонного стола и сильно сжал его. – Я хочу, – сказал он, – поступить по-благородному и уехать из города тихо, Мадден, не обвиняя тебя, но чтобы и ты ко мне не лез.

– Поэтому ты здесь? – спросил я. – Чтобы уехать тихо?

– Мне надо знать положение дел.

– Нет, – сказал я, – тебе нужны ответы на несколько вопросов.

– Может, на этот раз ты угадал. Я решил, что вежливее будет нанести визит, чем тащить тебя на допрос.

– И правильно решил, – сказал я. – Если ты меня арестуешь, придется это зарегистрировать. Тогда я не отвечу ни на один вопрос. Вызову адвоката. А когда я расскажу ему все, что знаю, он заставит штат допросить тебя. Ридженси, сделай мне одолжение. Веди себя со мной так же вежливо, как вел бы с португальцем. Оставь эти дохлые угрозы.

– Ага, – сказал отец, – он дело говорит, Элвин.

– Надо думать, – сказал Ридженси. – Твой сын в этом собаку съел.

Я мрачно посмотрел на него. Когда наши взгляды встретились, я почувствовал себя лодчонкой, подошедшей чересчур близко к носу корабля.

– Потолкуем, – сказал он. – Мы скорее на одной стороне, чем на разных. Так? – спросил он у моего отца.

– Говорите, – сказал отец.

При этом последнем замечании лицо Ридженси так изменилось, словно мы с ним были братьями, каждый из которых хочет первым заработать отцовскую похвалу.