– Я всегда думал, – сказал я, – что люди идут в полицию, чтобы защититься от своих преступных наклонностей.

Мое замечание было чересчур опрометчивым. Я понял это, едва оно сорвалось с моих губ.

– Пошел ты, – сказал Ридженси.

– Эй… – начал я.

– Пошел ты. Я хочу поговорить о философии, а ты мне шпильки в жопу суешь.

– Это уже два, – предостерегающе сказал я.

Он собирался повторить то же самое, но сдержался. Однако отец мой сжал губы. Он был недоволен мной. Я начал понимать, в каком отношении его присутствие может оказаться помехой. Ридженси не станет финтить, как я. Наедине с Элвином мне было бы плевать, посылай он меня хоть всю ночь напролет.

– В чем сила подлой души? – спросил Ридженси.

– Скажи мне, – отозвался я.

– Ты веришь в карму?

– Верю, – сказал я. – Почти всегда.

– Я тоже, – сказал он. Он наклонился вперед и пожал мне руку. Мне показалось, что несколько секунд он боролся с соблазном раздавить мне пальцы, но потом сжалился и отпустил их. – Я тоже, – повторил он. – Это придумали азиаты, но какого черта, есть же во время войны перекрестное опыление, верно? Должно быть. Вся эта бойня. По крайней мере хоть добавили в колоду парочку лишних карт.

– И какая твоя логика?

– Логика у меня есть. – сказал он. – Крепкая, как таран. Если в войну зазря умирает столько людей, столько невинных американских ребят, – он поднял руку, пресекая возражения, – и столько невинных вьетнамцев, тогда вот тебе вопрос: чем возместить это? Что возмещает это в нашем мире?

– Карма, – сказал отец, опередив его. Кто-кто. а мой отец знал, как измотать пьяного!

– Правильно. Карма, – сказал он. – Видишь, я не обычный коп.

– А кто же ты? – спросил я. – Светская попрыгунья?

Моему отцу это пришлось по вкусу. Мы посмеялись втроем, Ридженси – меньше всех.

– Средний коп презирает уличную шушеру, – сказал он. – Я – нет. Я уважаю их.

– За что? – спросил отец.

– За то, что у них хватило пороху родиться. Подумайте над моим аргументом, ну-ка. Сила грязной, подлой души в том, что, несмотря на всю ее мерзость, она смогла возродиться в новой жизни. Ответьте на это!

– А как насчет возрожденных голубых? – спросил я.

Тут я его поймал. Его предрассудкам пришлось спасовать перед его логикой.

– Они тоже, – буркнул он, но это отшибло у него охоту спорить. – Да, – сказал он, глядя в свой стакан, – я решил уйти в отставку. В общем-то уже ушел. Оставил им записку. Беру длительный отпуск по личным причинам. Они прочтут ее и отправят тому козлу в Вашингтоне. Морячишке, что надо мной. Они взяли этого морячка и прокрутили его через компьютер. Теперь он думает только на «бейсике»! И что он, по-вашему, скажет?

– Что вместо «личных причин» следует читать «психологические причины», – сказал я.

– Сто процентов. Так у них, дураков, принято.

– Когда ты уезжаешь?

– Сегодня, завтра, на неделе.

– Почему не сегодня?

– Надо вернуть патрульную машину. Она городская.

– Ты не можешь вернуть ее сегодня?

– Я могу все, что хочу.