– Извини, – сказал он.

– Все нормально, – сказал мой отец, распрощавшись с остатками ложного убеждения в том, что сила никогда не уходит.

Теперь я снова боялся Ридженси. Словно я был обвиняемым, а он – скорбящим мужем жертвы. Я мягко сказал:

– Я не имею к смерти Пэтти никакого отношения.

– Если ты врешь, – сказал он, – я разорву тебя пополам голыми руками.

– Я не знал, что она мертва, пока не увидел в тайнике ее голову.

– Я тоже, – сказал он и заплакал.

Наверное, он не плакал с тех пор, как ему было десять. Звуки, которые он издавал, походили на стук разболтавшейся стиральной машины. Глядя на его горе – куда там моему! – я ощущал себя мальчишкой, подающим в борделе полотенца. Как он любил мою жену!

Однако я понял, что теперь могу спрашивать его о чем угодно. Плачущий, он был беспомощен. Он потерял кормило. С этого мига он будет барахтаться в вопросах.

– Ты вынул из тайника голову Джессики?

Он завращал глазами.

– Нет.

Меня озарила догадка.

– Значит, Пэтти?

Он кивнул.

Я хотел спросить зачем, но он, похоже, не мог говорить. Я не знал, что делать дальше. Вмешался отец.

– Пэтти думала, – сказал он, – что мой сын, как он ни плох, все же не заслужил, чтобы ему подкинули эту голову?

Ридженси помедлил. Затем кивнул.

Как я мог узнать, в этом ли была причина или Пэтти забрала голову, чтобы еще больше меня запутать? Его кивок не убедил меня. Как бы то ни было, он кивнул. Еще я подумал, не собиралась ли Пэтти шантажировать с помощью этой головы своего бывшего мужа Уодли, но и это мне было не суждено выяснить.

– Пэтти попросила, чтобы ты подержал голову у себя? – продолжал отец.

Он кивнул.

– И ты спрятал ее?

Он кивнул.

– А потом Пэтти тебя бросила?

Он кивнул.

– Уехала, – еле выговорил он. – И оставила меня с этой головой.

– И ты решил вернуть ее на старое место?

Ридженси кивнул.

– И тогда, – сказал мой отец очень мягким голосом, – ты обнаружил голову Пэтти. Она тоже была спрятана там.

Ридженси положил ладони на затылок, чтобы помочь себе согнуть шею. Он кивнул.

– Ужаснее этого ты не видел ничего в жизни?

– Да.

– Как тебе удалось держать себя в руках?

– Удавалось, – сказал Ридженси, – до сих пор. – Он снова заплакал. Это было словно визг раненой лошади.

Я подумал о том, как мы курили марихуану у него в кабинете. Всего за несколько часов до этого он нашел голову Пэтти, но тогда я ничего не заметил. Нелегко видеть, как подобные глыбы воли разлетаются вдребезги. Сейчас он походил на человека, которого вот-вот хватит удар.

Отец сказал:

– Ты знаешь, кто положил Пэтти рядом с Джессикой?

Он кивнул.

– Ниссен?

Он кивнул. Пожал плечами. Может быть, он и не знал.

– Наверняка он, – сказал отец.

Я согласился с ним. Это наверняка был Паук. Мне оставалось только гадать, насколько глубоко сам Паук увяз в этом деле. Конечно, он хотел, чтобы увяз я. Да, они со Студи рассчитывали взять меня с этими головами. Кто поверил бы в мою невиновность, если бы при мне нашли две головы?

– Ты убил Джессику? – спросил я у Ридженси.

Он пожал плечами.

– Значит, Пэтти?

Он покачал головой. Потом он кивнул.

– Значит, Пэтти?

Он кивнул.