— Может, это и немного, — сказал он, — но и не так уж мало, если подумать. На пять тысяч долларов можно купить уйму вещей, поездить по разным интересным местам и посмотреть мир.

По правде говоря, у Руты Бет на счету в банке лежали девять тысяч долларов, оставленные ей возлюбленными мамочкой и папочкой. Эти девять тысяч она была готова хоть сейчас преподнести Лэймару на блюдечке с голубой каемочкой.

— Рута Бет, этого делать не надо. Не стоит давать мужчине деньги, даже если ты его очень любишь.

— Нет, надо, если я так хочу, — настаивала она.

— Вот если наступит черный день, тогда твои деньги, может быть, и пригодятся. Может быть, мы возьмем их у тебя в долг. Хотя кто знает, может быть, номера банкнот переписаны и внесены в какой-нибудь долбанный компьютер.

— Моим маме и папе это было бы приятно, если бы ты согласился взять деньги, — упорствовала Рута Бет.

Лэймар улыбнулся. В глубине души он был, конечно, расстроен. В один из вечеров, когда маленькое семейство Руты Бет и Лэймара собиралось у телевизора и смотрело новости, касающиеся их подвигов, выступил какой-то чернокожий комментатор и сказал очень обидные слова.

— Некоторые говорят, что такой банды, как банда Лэймара, Америка не видела с тридцатых годов, когда в Оклахоме бесчинствовал Красавчик Флойд, потрясший всю Америку своими дерзкими преступлениями. Но изобретательность и ум Красавчика банда Пая подменила огнем пистолетов и ружей. К тому же им просто фантастически везет. Их удачи — это игра слепого случая. Они умеют хорошо стрелять, но не умеют хорошо думать. Это устрашающее лицо современной преступности.

Какое-то время Лэймар мрачно размышлял, не говоря ни слова, но наконец его гнев вырвался наружу и он раскричался, как рассерженный отец семейства.

— Все это дерьмо! Какие сопли, скажите, пожалуйста, они разводят вокруг всех этих Красавчиков Флойдов, Бонни и Клайда и этого несравненного и великого Джонни Диллинджера. Дерьмо все это, доложу я вам. То, что мы сделали, мы сделали намного лучше,чем делали те ребята в старые времена. Да мы обскакали их на целую милю, да, черт возьми!

Его вспышка пригвоздила всех к стульям, члены семьи притихли, даже Оделл перестал жевать любимые овсяные хрустелки. Лэймар овладел собой, но вздувшаяся на лбу вена говорила о том, что внутри у него все продолжает бурлить. Лэймар возобновил свой монолог.

— В те дни, — серьезно говорил он, посмотрев на Ричарда, — в те дни у полиции не было ничего. Радио действовало на расстоянии десяти футов, если вообще работало. Отпечатки пальцев только входили в моду, и сличали их по каталогам люди, а не компьютеры, о которых тогда и слыхом не слыхивали. Машины ездили медленно. У полиции не было «магнумов». Самым большим калибром был сорок четвертый. Не было вертолетов, инфракрасных лучей и факсов. Вообще, ни хрена у них не было. Черт возьми, ФБР в те времена было просто еще одной бандой, вооруженной автоматами и винтовками. В тюрьмах все шло нормально, там не было спесивых и важных ниггеров. Прах их побери, при таких условиях каждый может стать сорвиголовой. А теперь посмотрим, с чем пришлось иметь дело нам. Что нам пришлось преодолеть из-за этих вшивых пяти тысяч! Я могу точно сказать, что ни Чарли Флойд, ни Бонни Паркер, ни этот гребаный Джонни Диллинджер не смогли бы сделать то, что сделали мы. У нас нет никаких преимуществ по сравнению с ними. Говорят, что нам просто повезло. Нет, сэр, это не просто везение, это что-то большее. Вот так-то, сэр. Он сидел, кипя злостью.