Он включил рацию.

— Диспетчерская, я десять-двадцать-три, нахожусь на ферме Талл, пятьдесят четыре к востоку от Алтуса.

— Шесть-ноль-пять, десять-четыре, мы на связи.

— Диспетчерская, у меня предчувствие чего-то неладного. Проверьте по вашим каналам, что есть по фамилии Талл, может, там что-нибудь да выплывет.

— Десять-четыре, шесть-ноль-пять. Держите связь, ждите.

— Десять-четыре.

Бад испытывал неприятное чувство. Обычно стоит въехать на ферму, как сразу появляется хозяйка узнать, кого это к ним занесло, или со скотного двора высунется чья-нибудь физиономия. Здесь же все словно вымерло. Он слушал, как, постукивая, остывает двигатель его пикапа. Дом стоял перед ним, не подавая никаких признаков жизни, а позади него, среди безбрежной пустынной равнины, как одинокий валун, высилась гора Уичито. Свистел сильный ветер. Подсолнухи, росшие вдоль красноватой грунтовой проселочной дороги, склоняли перед ним свои желто-золотистые головы. Застучала цикада — как дровосек заработал.

Он снова посмотрел на дом. Жители его не собирались покоряться судьбе. Со стен начали обдирать старую краску, видимо, дом решили заново покрасить, но почему-то отложили это дело, бросив его на полдороге. Во всяком случае, это говорило о том, что обитатели дома имеют надежды на будущее. Бад осмотрелся. Поле было вспахано, однако видно, что на нем ничего не посеяно. Тяжелая здесь жизнь, да и работа не из легких. В юности Баду приходилось работать на фермах, он тогда учился в Оклахомском университете и в свободное от занятий время подрабатывал у фермеров. С тех пор он всей душой возненавидел эту работу. Нет ничего более трудного в жизни, чем добывать парой рун из земли средства к существованию.

— Шесть-ноль-пять?

— Диспетчерская? Десять-четыре.

— Алло! У нас в архивах нет ничего на Талл. Мы все проверили дважды. Мистер и миссис Талл, на которых когда-то была записана ферма, убиты несколько лет назад. Однако в архивах нам не удалось найти никаких подробностей этого уголовного дела.

Так вот в чем дело. В воздухе носился тяжелый смрад смерти. Кажется, печать смерти лежала на каждом дереве. Чета фермеров, убитых при невыясненных обстоятельствах. Может, просто обыкновенная бытовуха? Но что-то не давало Баду покоя. Что-то во всем этом было не так.

— Ладно, диспетчерская, спасибо. Я пошел. Ждите сигнала десять-двадцать-четыре.

— В добрый час, шесть-ноль-пять. Доброй охоты. Бад пощупал все три свои пистолета. Тяжелая новенькая «беретта» висела под мышкой, командирский «кольт» — на правом боку, а маленькая «беретта» тридцать восьмого калибра — под рубашкой. «Прекрасно, — подумал он, — пора идти».

Лэймар притаился в высокой траве. Он затих, чтобы ни одним движением не выдать своего присутствия. Коп еще раз обошел свою машину, еще раз огляделся, и тут, о милостивый Боже, Лэймару показалось, что сейчас он провалится сквозь землю. Это был тот самый проклятый сержант-патрульный, которого он пришил на ферме у Степфордов. А он-то думал, что убил его. Лэймар был уверен в этом на все сто процентов!

Пьюти, это точно был он. Тот самый Пьюти. О, он оказался-таки крепким орешком, вот чертов ублюдок Пьюти был крупным и сильным мужчиной с плоским, типично полицейским лицом, продубленным всеми ветрами и непогодами, и глазами, которые подмечают любую мелочь.