— Должно быть, я сошел с ума.

Они ехали в машине Джен по спокойным улицам Лотона. В десять тридцать они свернули на дорожку, ведущую к их дому.

— Папа, ты не против, если я пойду на вечеринку к Нику Сисли? — спросил Расс.

— Нет, я не против, только не задерживайся уж очень допоздна. Ты не возражаешь, Джен?

— Нисколько.

— А ты, Джефф? Какие у тебя планы?

— Я думаю зайти к Чарли, — ответил Джефф.

Когда мальчики ушли, она спросила Бада:

— Я вижу, что ты тоже куда-то собрался, да?

— Что?

— Ты же не притронулся к шампанскому.

— Да, наверное, я уйду. Правда, сначала мне надо позвонить по телефону в несколько мест.

— Бад, в чем дело?

— У меня появилась маленькая идея, как мне выйти на Лэймара. Может, из этого ничего и не получится. Но я хочу проверить.

— Сегодня? Эта идея, что, не может подождать до завтра?

— Джен, не бери себе в голову нелепых подозрений. Я хочу съездить в управление племенной полиции в общину команчей. Хочу задать несколько вопросов, и все.

Она посмотрела на него одним из самых уничтожающих взглядов, которыми когда-либо его одаривала, словно она первый раз слышит о Лэймаре и команчах. Затем по лицу ее пробежала тень, обозначавшая крушение иллюзий. Она признала свое поражение и поднялась наверх. Он отчетливо понимал ее разочарование. Он видел, как она уходит, и понимал, что ему надо что-то ей сказать. Но слова не спешили к его губам, и он не сказал ничего. Она вошла в спальню и закрыла за собой дверь.

На узкой полоске бульвара Форт-Силл, прямо у ворот номер три, бурлила ночная жизнь. По запруженной улице с трудом продирались машины. Улицу заливали неоновые огни. Молодые артиллеристы, отпущенные в увольнение после того, как они забрасывали в течение целого дня окрестные горы своими стопятидесятимиллиметровыми снарядами, оглохшие от грохота пушек, с головами, забитыми расчетами стрельб, не отошедшие еще от необходимости как можно точнее положить снаряды в цель, группами бродили по городку в поисках плотских удовольствий. На пятачке были места, где за сто баксов вас обеспечат первоклассной выпивкой да плюс к этому еще и набьют морду. В других местах за двести долларов предоставляли выпивку, но уже без мордобоя. Каждый знал, на что идет.

Однако среди заведений с девочками, федеральными почтовыми отделениями, магазинчиками с порнухой и ломбардами там и сям попадались заведения, где наносили на кожу татуировку: Дом плоти, Живопись по коже, Дом искусств «Маленькая Бирма», «Бицепсы Рэмбо» и так далее и тому подобные.

Бульвар, как всегда в часы ближе к полуночи, был буквально забит людьми. «Тойота» с трудом прокладывала себе дорогу в человеческой массе.

— Ты уверен, что нам ничего не грозит? — спросил Ричард.

— Конечно, уверен, — ответил Лэймар. — Здесь в основном бродят патрули военной полиции, отлавливают подгулявших солдатиков. Гражданских они не трогают, вообще не обращают на них внимания. К тому же нашу машину проверил сам великий Бад Пьюти и отпустил ее с развернутыми знаменами. В машине не оказалось ничего подозрительного.

Рута Бет очень аккуратно вела машину, продвигаясь с величайшей осторожностью в час по чайной ложке. На них никто не обращал никакого внимания; в большинстве своем вокруг были машины с солдатами, которые искали мест увеселения.

— Как, по-твоему, выглядит вот это заведение? — спросил Лэймар у Ричарда.

Место носило название «Тат-2»; над входом ярко светился неон, а под лампами была надпись: «Лучшая на Западе татуировка» и еще ниже: «Ученик великого моряка Джерри Коллинза из Гонолулу.