Они оделись, и она повела его по дому, показывая одну за другой все шесть комнат. Бад пытался изобразить энтузиазм, но понимал, что у него это получается очень плохо. Да там, собственно, и смотреть было не на что. Мебель из трейлера, разнесенная по шести комнатам, выглядела довольно убого, и ее было явно мало. По какой-то причине дом показался ему еще более запущенным, мрачным и грязным, чем в первый раз. Смог бы он жить тут? Здесь и близко не было того уюта и красоты, как в его старом добром семейном доме.

— Очень милое гнездышко, моя птичка, — сказал он.

— Ты поможешь мне его покрасить?

Бад терпеть не могчто-нибудь красить.

— Конечно.

— О, Бад, мы будем здесь так счастливы.Я знаю, и что будем.

— Так точно, мэм. Будем. Но сейчас я должен...

— Я знаю, Бад. И ты не хочешь сейчас ничего обсуждать. Отлично, Бад. Мы увидимся завтра?

— Увидимся, — ответил он, — Господи, да, конечно же, увидимся.

Он произносил эти слова вслух, чтобы они прочнее засели у него в мозгу. В таких делах надо все продумать, чтобы не проколоться, потому что можно, забывшись, ляпнуть такое, что противоречит тому, что ты говорил раньше; надо подобрать красивую, правдоподобную историю, как можно более близкую к правде (ну, положим, как в этом случае), и придерживаться ее. В этом месте своих размышлений он рассмеялся, вспомнив про одного знаменитого футболиста, который, прошлявшись всю ночь, в семь часов утра явился домой, хотя обещал жене быть дома как штык, ровно в десять часов вечера накануне. Жена встречает его не слишком любезно, а он, расфранченный, как первостатейный щеголь, говорит ей, что накануне пришел, как и обещал, в десять часов, но она так хорошо спала, а ночь была такая теплая, что он решил не будить ее, а переночевать во дворе, в гамаке. Она ответила: «Все это прекрасно, но, понимаешь, я две недели назад сняла гамак и убрала его в кладовку». На что этот парень и отвечает ей: «Все равно, коль я это придумал, то буду стоять на своем до конца».

Бад подъехал к своему дому, и тотчас из машины вышел один из мальчиков охраны и подошел к Баду.

— Сержант Пьюти?

— Да, — ответил Пьюти. По серьезному лицу парня он понял, что произошла какая-то неприятность. Господи, вот дела!

— Сержант, ваша жена искала вас. Она звонила всюду, куда смогла, а потом поехала вас искать.

— Что случилось? — спросил Бад.

— Это с вашим сыном.

— С моим сыном?

Бад смотрел на собеседника с ужасом, думая, что теперь вся его жизнь может круто измениться: Лэймар, его сын, месть — все смешалось и сплелось в какой-то страшный клубок.

— С вашим младшим мальчиком, Джеффом.

О Боже,подумал Бад.

— Он просто задержан городской полицией за нападение. Напал на двух мальчишек в школе и сильно их избил.

— Как мы найдем его, папочка? — спросила Рута Бет.

— О, — ответил Лэймар, — способы найдутся. Он оставил следы. А такой старый опытный пес, как я, обязательно что-нибудь да унюхает.

Лэймар уставился на фотографию в газете, с которой на него так же пристально смотрела физиономия Бада Пьюти. Тяжелое, властное лицо — лицо охотника за людьми. В свое время Лэймар часто встречал такие лица у полицейских. Теперь, правда, копы несколько измельчали. Они стали моложе и более женоподобными. Но у Пьюти были жесткие серые глаза, четко очерченный рот и тонкие губы. Вид довольно героический. Это настоящий боец и стрелок. Как он стрелял, Лэймар испытал на собственной шнуре. Он глянул на повязку, охватывающую его левую кисть.