Часа через два они подъехали к городку Мак-Алестер. На подъезде к нему они увидели единственное производственное здание, где трудилось все взрослое население Мак-Алестера, — местную тюрьму. Со стороны оклахомского шоссе, по которому они приближались к городку, тюрьма выглядела волшебным мавританским замком или Камелотом короля Артура. Это было высокое белое, похожее на грозную крепость и в то же время очень радостное здание. Но это было не слишком радостное место. Снаружи можно было подумать, что это обетованный уголок. Но здесь не пахло обетованием. Страшное было это место.

— Ну вот мы и приехали, — сказал Бад, свернув на Уэст-стрит и подъезжая к зданию тюрьмы. То ли это была игра воображения, то ли им овладело безотчетное чувство страха, но ему даже показалось, что воздух в этом месте тяжелый и вязкий.

Каторжная тюрьма Мак-Алестера имела все, что подразумевается, когда произносят слово «тюрьма». Огромные безжизненные стены опутаны проволокой, утыканной острыми, как бритва, шипами. В тех местах ослепительно белой стены, где предательски обвалилась штукатурка, обнажилась мощная кладка старинного красного кирпича. Становилось ясно, что под веселенькой оболочкой таится мрачное закоптелое содержание, сочащееся человеческим несчастьем.

— Когда приближаешься к таким местам, как это, начинаешь физически чувствовать излучение зла, — заметил Бад, когда они подъехали к высокой южной стене тюрьмы. — Заключенные называют эти заведения школами гладиаторов. В тюрьме молоденькие ребятишки с дурными наклонностями учатся воровать, насиловать и убивать и не испытывать при этом никаких чувств. Никто доподлинно не знает, что происходит за такими стенами, как эти. Вы, нормальные люди, не можете даже в страшном сне вообразить себе этого. Но я могу точно сказать: ничего хорошего еще не вышло из американских тюрем. Я бы сжег их напалмом, чтобы все, кто там находится, сгорели дотла. А потом можно все начать сначала. Вторая попытка.

— Представляю, какой шум подняли бы газеты, — заметила Холли.

— Они будут кричать до тех пор, пока не увидят, что уровень преступности снизится.

Бад вписался в узкий проход, над которым висела табличка «Наблюдение за соблюдением законов». Проход примыкал к неприметному выходу из второго административного корпуса. Бад выключил двигатель. Лэймар, Оделл и Ричард бежали именно из этого здания. Он вспомнил газеты тех дней, фотографии, стрелки на них указывали на окно третьего этажа административного корпуса блока камер А, откуда выпрыгнули бежавшие арестанты и под которым бедняга Уиллард на свою беду припарковал свой фургон. Эти мерзавцы спрятались в его машине и ждали, когда он придет, чтобы убить его. Потом они выехали из ворот, повернули налево, потом еще раз налево и поехали по живописной узкой улочке к гостиничному центру для приезжих. Дальше они миновали дом охраны — обычный многоквартирный дом, проскочили маленький музей и выехали на Уэст-стрит, навстречу свободе.

— Открой-ка бардачок, — велел он ей.

Она открыла. Там лежал маленький черный пистолет.

— Это «Беретта-84», калибра 0,38, — пояснил он, — тринадцать зарядов. В обращении безопасна. Если что случится...

— Бад!

— Я знаю, что это глупость и ни черта на самом деле не случится. Но ты же знаешь, как устроены мои мозги. Как бы там ни было, если понадобится, ты возьмешь пистолет вот так, потом большим пальцем сдвинешь предохранитель — вот так. Потом тебе останется только тринадцать раз нажать на собачку. От такого поворота дел он опешит, а ты из этой штуки сможешь уложить его на месте.