Бад положил альбом вырезок обратно в ящик. Во всем этом не было ничего, кроме предупреждения тем, кто осмелится встретиться лицом к лицу с Лэймаром, не имея за плечами крепкого тыла и не будучи до зубов вооруженным. Его надо поймать на мушку и спустить курок. Это все, что может сделать человек для Лэймара Пая.

Бад посмотрел на часы.

Господи, он же находится здесь уже битых три часа. А Холли ждет его на улице.

Бад потянулся за стопкой глянцевых журналов, чтобы положить их обратно в ящик. Но журналы были очень скользкими, они выпали из его руки и рассыпались по полу, открываясь на самых непотребных страницах. Бад выругался и наклонился, чтобы собрать рассыпавшиеся журналы, как вдруг на круглых грудях пентхаусовской сучки он заметил какой-то вдавленный рисунок. Эта вдавленная линия являлась следом какой-то замысловатой фигуры. Это не был сам рисунок. Это был след рисунка. Кто-то положил на журнал листок бумаги и рисовал твердым карандашом. След рисунка вдавился в глянцевую бумагу.

Бад поднял журнал, поднес его к глазам и попытался найти такой угол падения света, чтобы выявился секрет рисунка. Но у него так ничего не получилось. Он так и не понял, что же здесь нарисовано. И тут в голову Баду пришла очень удачная мысль. В ящике Ричарда, среди его принадлежностей художника Бад увидел термочувствительную бумагу. Он достал ее и, приложив к странице журнала, стал водить по поверхности термочувствительного листа угольным стержнем. В местах вдавлений стержень не оставлял следа. Появлялся своеобразный негатив — на месте вдавлений появлялась белая линия.

Закончив работу, он посмотрел, что же у него получилось. С листа бумаги на него скалилось изображение льва.

Делл идет на двор. Там мумукавка. Ви-чад. Мумукавка хороша-хороша я. Мягкая. Вкусно пахнет. Глаза ба-а-льшие. Спокойная, глаза коричневые. Трону муму-навну. Она говорит му-у-у-у-у. Вичад — нененене!

Вичад девчонка.

Вичад девчонка. И Рути девчонка. Вичад — Рути девчонки.

Вичад всегда у-у-у-у, как девчонка. Вичад маленький.

Вот Рути. Map — нет. Где Map? Map ушел? Map совсем ушел?

ГДЕ MAP?

Деллу плохо. Деллу больно. Делл боится.

ГДЕ MAP?

«Map придет» — Рути.

Вичад, где Map?

Рути-Рути, где Map?

Вичад: «Я не знаю» Делл.

Делл: у-у-у-у-у! Нет Map. Делл у-у-у-у-у. Делл хочет Map. Делл все красное в глазах. Внутри красное. Жарко. Жарко. Жарко.

ГДЕ MAP? ДЕЛЛ ХОЧЕТ MAP.

Вичад, скати, а то Делл даст щелбан Вичаду.

Вичад плачет. Девочка Вичад. Нет. Делл. Больно.

ВОТ ТЕБЕ ЩЕЛБАН, ВИЧАД. ВОТ ЩЕЛБАН.

Ой... Map!

Map. Новая машина. Белая машина.

Деллу хорошо-хорошо.

Новая машина, Делл, новая машина.

— Да, Оделл, новая, красивая, а вот покрасим ее, так она станет еще краше, — сказал Лэймар, выходя из запыленного автомобиля. — Ричард, ты у нас художник? Так вот и займись этим, сынок. Покрась этот пылесос.

Ричарду, однако, было не до художеств. Он выглядел так, словно из него выжали все соки и вышибли дух. Цветом лица он напоминал увядшую петунию.

— Что с тобой, дитятко?

— Оделл ударил меня! Дважды!

— Но я не вижу на тебе крови. Если бы Оделл на самом делетебя ударил, ты бы изошел кровью.

— Но он правда ударилменя.

— Оделл, не надо давать щелбанов Ричарду. Ричард хороший. Оделл, проси прощения.

Лицо Оделла вспыхнуло от стыда.