— Блин, лётчик… — выдохнул Тошка. Рядом с телом опустился неразборчивый оранжевый комок.

Осторожно, на цыпочках, мы подошли ближе. Ясно было, что лётчик мёртв, как колода. Он лежал, раскидав ноги в могучих башмаках, на опущенном стекле шлема четырёхконечной золотой звездой горело солнце. Комбинезон украшали многочисленны нашивки, но мне в глаза бросилась только одна — алый прямоугольник с белыми полумесяцем и звездой.

— Осман, сука, — процедил Тошка с такой ненавистью, что мне стало даже неприятно. — Не, ты въехал, Коль?! Наши их уделали! Не меньше четырёх сбили!

Я подумал, что среди сбитых вдали могли быть и наши машины. Но верить в это не хотелось.

— Готов, — Тошка толкнул ногой тело лётчика, огляделся и, расстегнув ширинку, принялся поливать шлем, бормоча: — На, освежись… виски из моей пиписки… тварь…

— Прекрати… — попросил я. Смотреть на это было противно. — Надо лучше сказать кому-нибудь про него.

— Точно, — опомнился Тошка. — Пошли телегу найдём, эту дуру Розку выпряжем — верхом быстрей.

— Пошли, — я шагнул, но заметил, что Тошка остался и быстро посмотрел на… — Ага, — уличил я его. — Ясно. Пестик заныкать хочешь?

В набедренной кобуре у мёртвого лётчика явно был настоящий "вальтер".

— Чего заныкать?! — ощетинился Тошка, выдвигая плечо. — Военная добыча!

— В зубы дам, — предупредил я. — Не косячись. Лучше давай разыграем — кому. У тебя всё равно уже есть "вальтер".

— Не… — он вдруг погрустнел. — Нельзя брать. Сразу начнут — куда дели, а ну вернули, паршивцы…

— Точно… — я ещё раз покосился на кобуру. — Пошли?

— Пошли, — согласился Тошка.

— Ну пошли.

— Пошли, я и говорю.

— Пошли! — я потащил его за собой за плечо…

…Розку, телегу и Витьку мы обнаружили недалеко от исходной точки — в кустах. Розка жрала траву. Витька сидел на бидонах, мрачно сплёвывая розовую слюну и трогая попеременно то левый глаз (он заплывал синяком), то правое ухо (оно опухло).

— Пришли? — поинтересовался мой старый друг. — Я зуб себе вышиб.

— Молоко цело? — Тошка принялся распрягать удивлённо на него покосившуюся Розку.

— Там теперь масло, — Витька снова сплюнул. — Я не знаю, как жив остался… Чё это было?

— Турецкий самолёт, — я запрыгнул на край телеги. Витька покосился на меня:

— Иди ты…

— Слово… Тошниловка! — окликнул я Тошку. — Если спи…шь по дороге пистолет — чесслово заложу!

— Не! Й-иии! — он хлестнул Розку ладонью и мгновенно исчез с глаз.

— Хорошо сидит, — заметил Витька не без зависти. — Время бы выбрать, научиться тоже…

— Ты не забыл, что мы сегодня тройкой летим? — тихо спросил я. Витька медленно завалился на спину, покачал головой:

— Не… — он смотрел в небо. Почти не щурясь. Потом сказал: — Молоко скиснет на такой жаре… Ник. А покатили эту телегу так?

— Чего? — я засмеялся. — Перегрелся?

— А чего? — он сел. — Всё равно просто так валяемся. Чего мы, не сдвинем её, что ли? Тут и осталось-то километра полтора.