В старых книгах это называлось "немая сцена". Тридцать пар глаз — в том числе и сами оружейники — недоумённо смотрели на Сашку, словно он объявил, что знает, как взорвать Белый Дом. А Сашка, устроившись на песочке поудобней, продолжал развивать идею:

— Весить она будет килограмм сто пятьдесят, из них сорок — взрывчатка. Двигатель — электрический, запустится от сильного удара о воду. Хода в десять километров в час хватит на пять минут, не больше, поэтому сбрасывать надо почти под борт цели; взрыватель — контактный… Ну и, конечно, не стопроцентная гарантия сработки. Процентов 70, скажем так.

— Погоди, ты что — шутишь? — быстро спросил Колька. — Если шутишь…

— Да какие там шутки? Старые батькины журналы "Радио", "Конструктор-Моделист" и кое-какие мои распечатки с сайтов, сделанные в те времена, пока Интернет ещё работал, — невозмутимо ответил Сашка.

— И когда ты сможешь… её сделать? — недоверчиво спросил Пашка Дорош, рассыпая вокруг себя песок из обоих кулаков сразу.

— Через три дня. Если не взлечу. Гексоген придётся делать.

— Да пошёл ты, гонишь ведь! — не выдержал, сорвался на крик Колька. Сашка пожал плечами:

— Если вам не надо — продам через посредников абхазам. Они заплатят овцами. Сразу стану знатным чабаном. И с девчонками не возиться; овца — она же и удобнее, и полезнее с других сторон…

— Твою мать… — выдохнул Колька, жестом показывая Сашке, чтобы она заткнулся. Вдохнул поглубже. Опять выдохнул. Перекрестился: — Ну ладно. Не победим — так хоть намашемся…

* * *

Мы назвали операцию "Молния Суворова". Как жест отчаянья; успешно провести её нам могло помочь лишь чисто суворовское: глазомер, быстрота, натиск.

Вы сами прикиньте. Прикиньте, оцените.

Железнодорожная станция, прикрытая двумя десятками истребителей постоянной готовности (и пятью десятками — второй волны), полусотней стволов зениток и таким же количеством зенитных комплексов, плюс полдюжины различных РЛС. На неё были брошены могучие силы — аж три параплана: "Атаманец", "Жало" и "Свирепый Карлсон". Старшему из шести полоумных, летевших на них, было пятнадцать, младшему — двенадцать лет.

Авианосной группе общей численностью девятнадцать вымпелов, имевшей десятки орудий и ракетных комплексов, порядка семидесяти самолётов и полусотни "вертушек", угрожали ещё три параплана: "Саш'хо", "Аэроказак" и наш с Витькой Барбашом "Ставрик". "Аэроказак" и "Ставрик" должны были нести торпеду в специальной подвеске, что добавочно снижало скорость, увеличивало расход горючего и усложняло управление.

Обе группы летели в притык по темноте: чуть раньше вылететь — ещё светло, чуть позже прилететь — уже светло. И с минимальным резервом горючего. Я не говорю о таких мелочах, как торпеда на подвеске — сам её вид меня слегка нервировал.

На этот раз не было жребия или очерёдности. Честно. Ясно было, что добровольцы — все. Поэтому отбирали по результатам тренировок и прошлых боевых вылетов.

Я не знаю, что движет людьми в таких случаях. Вся затея отзывалась именно что авантюрой. Иначе ну никак не скажешь. Даже не авантюрой, а какой-то клиникой. Но люди ломились в эту клинику, вместо того, чтобы бежать из неё. И я сам был в первых рядах!!!

На этот раз нас провожали все.