|
Просто меню было, так сказать, ограниченным. Залейся молока, зажрись — свежего чёрного хлеба. На завтрак в 6 утра — каша с мясом, самая разная зелень, чай. На обед в час дня — густющий суп с мясом, рыба с тушёной капустой, квас. В пять — молоко (захлебнись!) и что-нибудь белое типа пресных пышек (никогда раньше не ел, а они оказались жутко вкусные). На ужин в восемь — пустая каша и чай. И везде хлеб (я не понимал, как можно есть кашу — с хлебом, и привык не сразу… а после того, как три или четыре раза заработал в лоб ложкой от Игоря Николаевича).
Это, меню, например, было вчера. И варьировалось редко… А чего здорово не хватало — так это сахара. Не хватало картошки. А кое-чего — например, кофе — не было вообще. Именно в Упорной я впервые попробовал настоящее молоко и горячий чёрный хлеб. И понял, что много лет потерял зря. Хотя, если учесть, что та кружка молока и здоровенный ломоть хлеба ко мне в руки попали после того, как мы пять часов ломались, выкапывая силосную яму… Может, от этого всё имело такой обалденный вкус? Кстати. Сегодня на столах была… кола. По банке на человека. Мы остолбенели, а кто-то из ребят объяснил, что это прислали с линии — казаки отбили какие-то позиции, там был этот груз, и, не долго думая, они разыграли колу по станицам. Упорная была в числе выигравших. За здоровенным столом всегда было весело. Правило "когда я ем — я глух и нем" тут не соблюдалось. Болтали, пихались, орали, даже пели — самое разное. Немногочисленные взрослые, кучковавшиеся "во главе стола", вели в такие минуты свои разговоры, что нас вполне устраивало. Разница между казачатами и иногородними осталась минимальной. Почти все — босиком. Пацаны — голые до пояса. Все — коричневого цвета везде, где видно тело. Если честно, я не мог поверить, что два месяца назад… А, что об этом говорить и даже думать. Это было и прошло. Есть то, что есть сейчас. И надо надеяться на то, что будет. И делать всё, чтобы это "будет" — было. Дашка сидела на "девчоночьей" стороне стола. Я на неё старался не смотреть, отвлечься — и это вполне удавалось из-за царившего за столом настроения. Как-то даже трудно было поверить, что идёт война. Что мы пока её проигрываем, как ни крути… Что у двух третей сидящих за столом хоть кто-то в семье — да уже не вернётся домой. И каждый вечер в каждый дом может придти прямоугольный конверт. Странно. Всё вернулось. Треугольники, которых ждут — и прямоугольники, которых боятся. (2.) И никто не хочет быть почтальоном — это делает одна из девчонок постарше. Её не изобьют в случае чего. По крайней мере, задумаются сначала.
____________________________________________________________________________________________________________________ 2. Колька имеет в виду Великую Отечественную войну. В те времена солдаты с фронта писали письма без марок и конвертов, особым образом свёртывая листки бумаги в треугольник — такие письма со специальным штемпелем пересылались бесплатно. А в обычных конвертах рассылались извещения о гибели ("похоронки").
Я уже видел подобное в соседней станице неделю назад, когда мы возили туда корпуса гранат. Женщина била почтальона-старика лопатой. Её оттаскивали двое молодых казаков… Но и у нас с девчонкой-почтальоном никто не хотел разговаривать. Впрочем, ей было всё равно. Её отец и старший брат погибли в самом начале боёв, а мать умерла от сердечного приступа почти сразу за похоронкой на сына. По-моему, ей даже доставляло удовольствие носить похоронки…пец и старший брат погибли в самом начала боёв, а мать умерла от сердечного приступа почти сразу за похоронкой на сына. такие й) Бррр… После обеда нам полагался час отдыха. |
