— Смотри прямо и вправо… Видишь мыс? Там лежит "Москва". Флагман Черноморского флота. Он один успел принять бой, даже потопил американский эсминец и турецкий фрегат. Тогда группа отошла и ударила с авианосца самолётами. Три или четыре наши сбили, а потом — всё…

Я знал эту историю. И не помню, что я хотел спросить. Потому что за мысом увидел на серебре чёрные силуэты. Казалось, они вросли в сияющую поверхность.

Мы мчались прямо туда. На них.

Это была цель.

* * *

Над морем выли сирены. Слышалось клокотанье вертолётных винтов, беспорядочная стрельба скорострелок, и мощные, иссушающее-белые, раскалённые лучи прожекторов метались в небе, временами падая вниз, раскраивая темноту. Грозное, алое пламя в нескольких местах полыхало в ночи.

На мостике атомного авианосца ВМС США "Рональд Рейган" собрался весь командный состав АУГ. Большая группа офицеров замерла в затемнённой рубке "острова"; их лицо выражали растерянность и недоумение, поблёскивали стёкла поднятых личных биноклей, и алый огонь пожаров играл на золоте нашивок.

— Сар! — дежурный офицер-связист, отдав честь, вытянулся перед командиром АУГ. Старший контр-адмирал Донован Динэм, опустив бинокль, взглянул на офицера. — С эсминца "Хиггинс" сообщают — пробоина в правом борту, размеры определить не представляется возможным, крен достиг 22 градусов и остановлен, но в трёх помещения продолжается пожар; убито семеро, получили ранения три человека… с крейсера "Принстон" сообщают — пожары на палубе в нескольких местах, выведена из строя носовая артиллерийская установка, повреждена командная рубка… погибло три человека, ранено — двенадцать… среди убитых — командир крейсера кэптэйн Мандзони…

— На авианосце значительных повреждений и погибших нет, — вмешался командир авианосца. — В пяти местах незначительные пожары, но уничтожен истребитель-штурмовик и выведен из строя аэрофинишер… Совершенно непонятно, кем мы были атакованы, ни радары, ни наблюдатели ничего не засекли… Русский флот уничтожен, но какие-то катера ещё прячутся в бухтах, может быть, это они?

— Это не важно, — сказал Динэм, и все вокруг обернулись в его сторону с недоумением — что говорит адмирал? — Это не важно, джентльмены… — он снял фуражку и вытер лоб носовым платком. — Неужели вы не понимаете, что это не важно? — он повысил голос. — Атакованы корабли флота США! Нашим кораблям нанесены повреждения! Впервые с 1945 года повреждён АВИАНОСЕЦ!!! Мы сбили двадцать шесть русских самолётов, не дав им пробиться в ордер! Нам разгромлен и пущен на дно Черноморский флот противника! А теперь — мы даже НЕ ЗНАЕМ, КТО НАС АТАКОВАЛ! — выкрикнул Динэм. — Так какая, к чёрту, разница…

— Ещё… простите, сэр… — офицер связи робко протянул адмиралу кусок ткани, привязанный к свинцовой плашке, сплющившейся при падении. — Это было найдено на палубе недалеко от места одного из пожаров…

Динэм, коротко хмыкнув, развернул на руках чёрную ткань. На ней зазолотились ровные буквы.

— Кто-нибудь знает русский, джентльмены? — обратился он к остальным и передал вымпел козырнувшему молодому офицеру.

Во вновь наступившей тишине тот прочитал — и его голос показался всем страшно громким:

— "Господь над нами! Правда с нами! Россия за нами! А вам сатана будет рад — пизду…те с нашей земли в ад! Так вам пишут казаки с Кубани-реки, да и братья их терцы подсыпали вам на хер перцу. Писать кончаем, числа не знаем, а день у нас посветлей, чем у вас — с тем поцелуйте в жопу нас! " Тут ругательства, сэр…

— Переведите… — начал Динэм.