— Дядя Иван, — услышал я.

Мы все молчали, сидели, как суслики у норок и слушали — с ужасом, до нас начинал доходить смысл всей сегодняшней суеты и этого разговора конкретно. Поэтому голос Кольки заставил нас вздрогнуть.

— Чего тебе? — огрызнулся Шевырёв. Колька подошёл к офицерам, прикрывая лицо рукой от ветра. Потом он опустил руку… и я осознал, что встаю, и все кругом встают — молча, не сговариваясь. У Кольки было такое лицо… в общем, тут ничего не сказать.

— Дядя Иван… атаман… — Колька выпрямился. — У нас есть восемь… девять парапланов. На ходу. Можем забросить окружённым полтонны боеприпасов за один заход.

— Иди отсюда… — начал Шевырёв, замахиваясь нагайкой, но вдруг опустил руку. Лицо его стало таким, что кто-то из наших хихикнул — истерически, но хихикнул. — Что у вас есть?!

— Дядя Иван, — Колька сглотнул. Ветер забивал его волосы и глаза песком. — Давайте скорей. Мы можем вылететь прямо сейчас. Полтонны боеприпасов за один раз. Мы долетим, мы летаем под ветер… тренировались…

— На парапланах вы столько не забросите, — сказал алексеевец.

— Пошли посмотрим, но быстро надо. — сказал Колька. И умоляюще добавил: — Поверьте же, ну?!

* * *

— А почему вы их называете парапланами? — спросил надсотник.

— А что это? — спросил Колька. — Мы всегда их так называли. До войны ещё, в клубе.

Мы стояли в нашем ангаре. Стены тряслись от порывов урагана, и с этим ураганом летел звук канонады.

— Мотопланеры, — сказал майор-вертолётчик. — Это может пройти. Честное слово, может.

— Посадим наших… — начал терец. Но Колька крикнул:

— Да как вы не понимаете!!! Это минус восемьдесят килограмм боеприпасов!!! Ну решайте же… взрослые!!!

— Как же вы полетите… — впервые за все эти недели я видел Шевырёва растерянным. — Вы же дети… а если…

— А если турки сюда придут?! — крикнул кто-то. И наши вразнобой закричали:

— Не первый раз!

— Мы не дети!

— Мы что, не казаки?!

— Это наша земля!

— Скорее давайте!

— Дядя Игорь!

— Мы сможем!

Мужчины растерянно озирались. Потом вертолётчик сказал:

— Пацаны… У меня в Архангельске такой же… я не знаю, чего с ним… Но как же вы… А если собьют?!

— А если младших перережут?! — крикнул вдруг я. — Лететь надо, а не трепаться!

— Я ж не отмолюсь, — голос Шевырёва дрожал. — Я ж не отмолюсь…

— А мы за тебя попросим, атаман, — тихо сказал Колька. Он опять стоял перед мужчинами — прямой и совсем не взрослый, я сейчас видел, что не взрослый…

И всё-таки он стоял так, что становилось ясно: за ним — высшая правда и правота.

— Грузимся, — сказал алексеевец. — Сейчас будут наши с боеприпасами.

— Берите больше "мух"! — крикнул терец.

И всё сразу завертелось и закружилось — каруселью. Как всегда бывает, если решение принято — и обратного пути нет.

А мне сразу стало легче.

* * *

Мы взлетали по двое, с промежутком в несколько секунд между машинами и в полминуты между парами.