Всплыла вторая. Стоило мне начать обращаться к эфиру, как тут же приходил шёпот. И это уже был вызов моему самоконтролю и самодисциплине. Одновременно сосредотачиваться на создании заклинания, пусть самого простого, и при этом выстраивать мысленные барьеры от голосов с той стороны — это невероятно выматывало. Могу собой гордиться, когда в первый раз создал учебное заклинание — заставил листок бумаги сжаться под действием силы эфира, Ирука меня похвалил. Очень серьёзно похвалил. В конце занятия, когда остальных учеников распустили, он попросил меня задержаться.

— Видишь ли, посвящённые не творят заклинание. Они просто формулируют своё желание, и шёпот Мёртвого Бога делает всё за посвящённого. Поэтому простые заклинания даются им очень легко, вообще без видимых усилий. Но этот же шёпот является их слабостью. Для действительно сложной многоуровневой магии такой метод не подходит. Одарённые постоянно тренируются, с самого начала обучаясь формулировать конструкции, возрастающие по сложности, комбинируя и отрабатывая различные приёмы и связки. Посвящённым до определённого момента вообще нет необходимости тренировать свой разум. А затем перед ними встаёт вопрос — как создать сложно заклинание. Приходится долго и мучительно перестраиваться, сначала поочерёдно тренируясь вызывать различные элементы заклинания, по отдельности создавая их при помощи воли твари. После чего ещё учиться составлять эти элементы воедино. На выходе получается уродливый конструкт, не выдерживающий сравнения с нашей магией.

— А я, значит, вынужден и создавать заклинание, и отбиваться от навязчивого шёпота, — предположил я.

Мужчина кивнул.

— Я удивлён, что ты добился результата так быстро. Похоже, у тебя есть к этому талант. Но предупреждаю сразу — сколько ни мучайся, дальше базовых заклинаний тебе не продвинуться. Голоса в голове просто не дадут тебе в достаточной мере сосредоточиться.

Блеск. Оставить всё как есть и оказаться рабом мёртвого бога при первой встрече со жрецами. Лишиться всех сил вовсе. Или променять шёпот голосов на одну-единственную злобную тварь. А Соня пугала меня каким-то там богатеньким кретином.

— Спасибо. Я всё же пока потренируюсь так, как есть. А вопрос голосов… Скоро решится.

Ирука согласился, не став приставать ко мне с расспросами, за что я ему благодарен. Я сам ещё не решил, что делать. Оставлять как есть точно нельзя, но подселять к себе новую тварь вместо старой я не готов. Просто не готов. Но и оставаться без сил вообще, с учётом насыщенности моей жизни — практически самоубийство.

Разговор с наставником произошёл пару дней назад, и вот сейчас я снова слышу его мантру.

— Эмоция и мысль — фундамент магии.

В моём случае к двум пунктам добавляет ещё и воля. Привычно отгоняя голоса, я выполнил разминочное заклинание — заставил бумажный шарик снова стать обычным плоским листом. Затем повторил. И ещё раз. И ещё десяток раз. Это — важная часть обучения, так нам говорили. Привыкнуть вызывать магию, вызывать силу из-за грани, и направлять её в наш мир. Раз за разом.

Ирония в том, что в обычной жизни одарённые старались магией не злоупотреблять. Энергия эфира меняла не только окружающий мир, выполняю волю заклинателя. Она меняла и его тело. Этим она напоминала «хаос» из вселенной Молота Войны, если я правильно понимал. Эфир незаметно, медленно, но менял. В этом мире сильные одарённые не умирали от старости как таковой. Они умирали от изменений, когда предавало собственное тело. Целители могли отрастить новую конечность, но ничего не могли сделать, когда в мозгу вместо нервных клеток начинали расти раковые. Один, два, три раза опухоли можно было удалить, но к тому времени от личности одарённого оставались лишь огрызки.

Закончив с практикой, я перешёл к отработке заклинания «второго» уровня.