Посмотрев на его потуги состроить внушительную физиономию, я хмыкнул:

— Выглядишь как придурок.

Серж, да и третий парень рассмеялись. Последний, тоже высокий и довольно жилистый, но чёрненький и кудрявый, похлопал друга по плечу:

— Он тебя поддел, Жан. Сколько раз мы тебе говорили, что надо быть проще.

Обиженный в своих возвышенных чувствах Жан надулся, отчего его лицо стало ещё комичнее.

— Вот объясни мне, Серж. — вновь обращаюсь к будущему рыцарю. — На кой чёрт ты себя ведёшь, как гопник из подворотни? Те обычно либо деньги отжимают, либо самоутверждаются. Деньги тебе вряд ли нужны, самоутверждение и подавно.

Серж отпустил Момо, не прекращая улыбаться, и повернулся ко мне. В глазах его мелькнуло что-то злое.

— Мне-то не нужно, ты прав. А вот ты, например, отчего-то не проявляешь должного почтения. Может быть, мне нужно тебя проучить?

Ой напугал! Теперь уже я выдал безумно-кровожадный оскал.

— В любое время Серж. Только скажи.

Его это не напугало, конечно, но с настроя сбило.

Откуда-то из-за двери по нарастающей донёсся до нас гомон детишек. И через какой-то момент двери поодаль от нас открылись, и в коридор высыпалась группа из десятка учеников помладше. Серж глянул на детишек и бросил мне:

— Убирайся. И жирного забери.

Я изогнул бровь в вопросительно-насмешливом выражении. Мол: «а что ты сделаешь, если я останусь стоять на месте?». Вышедший в коридор взрослый Минакуро, окинул меня совсем недобрым взглядом. Вот теперь мне придётся отступить, нарываться на неприятности мне пока не следует. Ничего, моё время ещё придёт.

Я потопал дальше по коридору, Момо пристроился рядом. Прошёл почти месяц с восстания жрецов. Кровавая Ночь, так между собой те события называют одарённые. Иронично. Верхний Город почти не пострадал, защитники остановили вторжение тварей из подземелья, несколько прорвавшихся не смогли нанести заметного ущерба. А вот в боях на улицах погибло достаточно много одарённых, в том числе и родовитых. Возможно, это ещё одна объективная причина меня ненавидеть? Но никто из учеников никогда не упоминал моей связи со жрецами, а дети держать язык за зубами не в состоянии. Не в таких эмоциональных вещах. А ведь среди одних Минакуро больше сотни погибших. Для рода, насчитывающего порядка двух тысяч членов, ощутимое число. И детишек с грустными моськами я видел, на меня они не зыркали. Соответственно обо мне никто ничего не знает, помимо самого факта жизни на улице.

— Смотри! — восхищённо бросил Момо.

Я притормозил и повернул голову, но уже знал, что увижу. Только одна вещь вызывала у Момо такое оживление и радость. То есть, конечно же, не вещь. Минакуро Соня, девчонка шестнадцати или семнадцати лет. Очень красивая рыжеволосая зеленоглазая стерва. Девочка отлично знала себе цену. Пожалуй, не повезло ей только рождением в одной из второстепенных семей рода.

Момо беззастенчиво пускал слюни. Свою детскую влюблённость он особо не скрывал, просто не мог физически. И не слишком этого стеснялся, отлично зная, что ему не светит ничего. О чём я не преминул ему напомнить:

— Подотри слюни. Она всё равно птица совсем не твоего полёта.

— Ты ничего не понимаешь, — отмахнулся он. — Сама возможность смотреть на неё делает меня счастливым.

Девушка шла неспешно, с гордо вскинутой прелестной головкой. Если среди всей этой толпы одарённых и была хоть одна аристократка, то это однозначно Соня. А уж какой она станет, когда расцветёт полностью — не могу даже представить.