Спрашивал чисто для порядка, будь их там хоть тридцать семь, это бы мало что изменило.

— Тогда заходим, дамы и господа.

Двойные ворота, предназначенные для активных разгрузочно-погрузочных работ, слетели с петель от синхронного удара двух заклинателей. Постарались Алексас и Шон. Я, пока лишённый счастья применять вообще какие бы то ни было заклинания, не торопился, бросив взгляд на табличку рядом с выбитыми воротами. Судя по всему, раньше здесь хранили яблоки. Иронично.

Внутри действительно лежало много деревянных ящиков, часть из которых цветные кое-как приспособили под лежанки и столы. Но я, глядя на гадюшник, в который мы входили, ничего кроме омерзения не испытывал. Часть цветных даже не проснулась, находясь, по всей видимости, в стране грёз. Некоторые ошалело смотрели на нас. И лишь парочка поняла, что ничем хорошим для них наше появление не закончится, и попробовала удрать через вентиляционное окно.

— Не дайте им уйти! — крикнул я.

Цвай тихо ругнулся и побежал следом, ловко скользнув в то же окно, пока остальные, за исключением меня, начали деловито окучивать нерасторопных. Зрелище даже вызвало у меня приступ умиления. Кто-то делает всю грязную работу вместо меня, и мне даже нет необходимости снова рисковать своей задницей. Приятное разнообразие, чёрт возьми!

Цветных, в том числе и познающих нирвану, затолкали в один угол. Алексас, увидев то место, что наркоманы сделали отхожим, брезгливо бросил туда что-то огненное, выжигая и грязь, и даже запахи. Как ни странно, помогло.

— Като! — крикнул Шон, обойдя ящики.

Впрочем, одной интонации мне было достаточно, чтобы понять, что мы там увидим. Я последовал за юстициарием и нашёл то, что мы искали. В самом дальнем углу лежало несколько тел. Какая-то девчонка, вряд ли аристократка, будь так её бы уже искали. Голая и мёртвая. Для чего она нужна была цветным — очевидно. Пара рабочих, просто избитых до смерти. И Зак.

Олимпия обошла нас и присела рядом с бывшим заключённым. Я толкнул Шона, и мы вместе вернулись к цветным, оставив девушку одну. Окинув наркоманов взглядом, я отыскал того, в чьих глазах ещё можно было различить остатки интеллекта. Шон думал в подобном ключе, поэтому цветной был подхвачен за шкирку и выволочен на середину зала. Я для наглядного примера взял ещё одного, швырнув его следом. Схватив своего за волосы и заставив смотреть мне в лицо, я задал ключевой вопрос:

— Кто вас нанял?

— Чё?

Да, у этого с мозгами всё было плохо, но для того я его и взял. Несколько методичных ударов по голове и телу заставили цветного жалобно стонать. Повторяю операцию, поднимая за волосы и заставляя смотреть на меня.

— Кто вас нанял?

— Я не врубаюсь, чувак! Не бей! Не вкуриваю ваще!

Я тихо ненавижу эту жизнь. И бью. Больно, но неопасно. По сути, этого можно уже ни о чём не спрашивать, поэтому я продолжаю его лупить, пока не устают руки. А затем начинаю пинать. Не потому, что хочу, а потому что нам всё равно нужно найти тех, кто хотел достать Зака.

Когда тело подо мной даже скулить перестаёт, я останавливаюсь. Выпрямившись, перевожу взгляд на второго наркомана, дрожащего в руках Шона. Тот уже непросто в необходимой кондиции, он мечтает рассказать нам всё, что знает.

— Чувак! Я не знаю погоняла! Не знаю! Он сам нас нашёл! Привёл сюда! Сказал, кого чё!

Я кивнул Шону, чтобы продолжал. Ему вся эта информация всё равно даст больше, чем мне. А тут ещё вернулся Цвай, толкая двух беглецов перед собой.

— О! Вы уже начали, — со злой радостью констатировал юстициарий. — Здесь ещё два тела, мечтают с нами поговорить, верно?

Цветные очень быстро сообразили, что на наши вопросы лучше отвечать, и, перебивая друг друга, начали рассказывать все, что знали.