— Мне пора ехать, — я шагнул к двери, разрывая между нами дистанцию, чтобы она не успела сделать решительный шаг. — Распутывать этот клубок дальше. Отдыхай. Скоро я вернусь. Ничего не бойся.

И я покинул комнату. Кто сказал — с позором бежал? Неправда! Я предотвращаю неловкую ситуацию!

Глава 7

Я оказался прав. Дважды. Хуса мы не обнаружили, оставив засаду из отобранных Сэмом солдат. Ветеран не подвёл, вместо громоздких доспехов переодев своих бойцов во что-то, мне не знакомое. Не помню, как именно называются эти плотные куртки, гамбезоны, или тигляи, может, и стёганки. Знаю, что что-то из этого является поддоспешником, а что-то носится отдельно, как лёгкая защита. А может это вовсе одно и то же.

Короче, солдаты были мобильны, не бренчали стальными элементами доспехов, и могли либо ловко схватить Хуса, появись тот в доме, либо броситься за ним в погоню и даже догнать. Возможно. Но у меня были сомнения, что егерь в ближайшее время объявится. Хотя, может быть, повезёт, и ничего не подозревающий Хус угодит прямо к солдатам в руки.

Чтобы добраться до дома лекарки, предстояло проехать через одну из дальних деревень. По дороге со мной поравнялся Сэм.

— Разрешите личный вопрос, сир, — обратился ко мне ветеран.

Я бросил на него удивлённый взгляд.

— С чего такой официоз, Сэм? Ты же знаешь, что можешь обращаться ко мне свободно.

— Ну, могу-то, могу. Да только вопрос личный. А я знаю, когда можно по-братски обращаться к благородному, а когда проявить почтение.

Он меня заинтересовал.

— Личный вопрос? Ну давай, удиви меня.

— У вас есть в Эстере невеста, сир?

Я улыбнулся. Нет, если бы вопрос задал кто-нибудь другой, Герат или его жена, то я бы мысленно стонал. Но со старым ветераном было проще. Он мог спросить, например: а не хочешь ли ты взять вот эту кралю в жены? И я мог ему честно, в определённых рамках, ответить, почему не хочу, или хочу, но не могу. И он бы понял мою позицию и принял её. Говорить также прямо и открыто с Гератом уже было нельзя. Особенно если он попросит за одну из своих дочерей. Отказывать напрямую — обижать. А если ему та же Серсея в записке черкнула, что я свободен и готов к предварительным договорённостям о заключении брака? Мне же даже веской, с точки зрения аристократа, причины придумать не удастся. И моя одержимость — это не причина, наоборот. Обвенчаться с одной из девушек я успею, она переедет в Эстер. И даже с моей смертью, неважно как именно я умру, вдова останется в большом городе. И все считают, что это нормально. Я уже тоже не удивляюсь, научился в некоторой степени понимать тех, среди кого живу. Понимать, но не принимать правила игры.

— Нет, Сэм. Нету.

— Угу, — глубокомысленно протянул этот вояка. — А избранница есть? Ну, к которой будешь…

— Сэм! — я не выдержал и рассмеялся, — Переходи уже к делу, пожалуйста. Нет у меня избранницы.

Ветеран вздохнул:

— Не вызывает у меня восторга эта просьба, но и отказать я не мог. Так вот хозяйка интересовалась, почему ты сторонишься её дочери и племянницы?

Хозяйка?

— Ты говоришь о сире Августе?

— А о ком ещё? — удивился Сэм.

— То есть Жаннет и Хитоми пожаловались маме, а она переадресовала жалобу тебе, чтобы ты спросил у меня?

— Получается, что так, — не стал увиливать мужик.

Я вздохнул.

— Женщины…

Ветеран повторил мой вздох, выражая полную солидарность.