— Ты первый на моей памяти, кто так легко воспринимает нашу звериную форму, — призналась Оли.

Непривычно длинная фраза.

— Ну как-то же вы семьи заводите?

Она кивнула:

— Нет, на самом деле. Мужчины могут. У них нет ограничений. А женщины нет. Редко попадаются даже такие, что могут преодолеть страх.

Она замолчала, но я ощущал, что ей хочется сказать что-то ещё. Не ошибся.

— Я знаю от мамы. У неё был мужчина, что вроде преодолел страх. Но, когда они остались наедине и она обратилась… Он не смог. Это ущемило его гордость, и они расстались. Когда я рассказала о тебе, она не поверила. Помнишь тот день? Ты уходил из моего дома, когда там стояли мы с мамой. В других обликах.

Я хмыкнул:

— Так она хотела проверить мою реакцию?

Олимпия кивнула.

— Забавно. И как?

Волчица улыбнулась.

— Она была поражена. И посоветовала сделать всё, чтобы… ну…

— Понимаю, — кивнул. — Но всё же надеюсь, что ты со мной не только из-за моей непрошибаемости.

Одарённая заглянула мне в глаза. Улыбаюсь:

— Я понимаю, наверное, насколько для тебя, и в целом для вас, значит сама возможность свободно находится рядом с человеком. Хотя… — я задумался, вспомнив нашу первую встречу. — Вначале я тебе не очень нравился.

Оли, кажется, смутилась.

— Я не знала, как реагировать. Привыкла чувствовать страх. А когда встретила тебя… Проще поверить, что это какой-то трюк. Обман. Тифи сомневалась больше всех. Но у неё приглушённая чувствительность. Она подавляет зверя больше нас. Усыпляет его.

— А ты?

Волчица отвлеклась от воспоминаний.

— Стараюсь не пользоваться сывороткой, когда нет острой необходимости.

— Вы этот наркотик называете сывороткой?

Она кивнула:

— Да, и это не наркотик. Не совсем. Им нельзя пользоваться, как наркотиком.

— А как ты справляешься со зверем?

Мне действительно было интересно.

— Мне не нужно. Вспышки бывают очень редко. И я могу себя контролировать, привыкла. Когда ты рядом — легче. Зверь реагирует на то, что вокруг. Когда вокруг только страх, накапливается злость, ярость. А когда только нежность, любовь… Мне не нужна сыворотка, когда ты рядом.

Я обнял девушку и прижал к себе.

— А Зак действительно поспорил с Алексасом? — вспомнил я.

— Да, — Оли улыбнулась. — Он тебя уважал. По-своему, но уважал. И поспорил, что ты справишься со страхом за несколько минут. Я тогда обиделась. Когда ты пришёл, и не было никакого страха. Я посчитала, что вы сговорились, и ты принял какое-то вещество, чтобы подавить страх. На тебя обиделась и на него. Объясняла потом, что для нас это не шутки.

Кивнул.

— Понятно. Ну, как видишь, никаких шуток. Мне, правда, интересно, с чем связан мой иммунитет. Но это не более, чем любопытство.

Оли вывернулась из моих объятий и посмотрела в лицо.

— Ты говорил что-то про…Что мои чувства должны быть не только из-за твоей защиты.

— А, ты об этом. Я понимаю, насколько вообще может понять один человек чувства другого, как для вас важно не ощущать страха от близкого. Но всё же… — я задумался. — Впрочем, нет. Не думаю, что взаимопонимание между нами основывается только на этом. Одно дело, что я не боюсь.

— Я поняла, о чём ты, — улыбнулась волчица.