|
Кэтрин подошла к Джеймсу, обеими руками взяла его ладонь и нежно сжала. — Джеймс, поверьте, если вы правы и русский не до конца честен с нами, тогда его реакция при виде карт может нам кое-что поведать. Мы знаем, что существовала древняя цивилизация, но я уверена — это не все. И Безумов может оказаться тем, кто поможет нам, — даже если сделает это неумышленно. Рутерфорд опустил на нее взгляд и, сделав вид, что не придал значения их физическому контакту, пожал плечами: — Тем не менее идея эта мне не нравится. Мы здесь предоставлены самим себе. Если что случится… Кэтрин выпустила его руку и пошла по тропе вперед. — И все же попробовать надо, — твердо сказала она. Джеймс посмотрел ей вслед, затем обернулся, чтобы в последний раз глянуть на сказочную картину древнего города, глубоко вздохнул и покачал головой. «Ох, не нравится мне все это…» В ресторане отеля они увидели сидящего за столом Безумова. Официант наливал ему воду. Завидев их, Безумов вскочил со стула и энергичным жестом предложил подсаживаться к нему. Русский широко улыбался, буквально лучась радушием. Затем он обратил внимание, что в руке Кэтрин держит конверт. Глаза его вспыхнули. — Ого! Вы что-то принесли мне? С улыбкой Кэтрин подошла и положила конверт на стол, Рутерфорд встал за ее спиной. — Принесла. Это карты. Профессор Кент прислал их мне перед самой смертью. Глаза Безумова распахнулись, рот растянула алчная ухмылка. Схватив салфетку, он принялся яростно вытирать руки. Русский акцент неожиданно стал много заметнее — Безумов терял самообладание. — Карты, говорите?! Вот это да… Без церемоний Кэтрин раскрыла конверт. Руки Безумова дрожали от нетерпения. Карты скользнули на стол, и Кэтрин отступила на шаг, открывая русскому свободный доступ к сокровищу. Глаза Безумова, казалось, выскочат из орбит. С благоговением и величайшей осторожностью, словно карты были хрупкими, как пепел, он потянул их по столу к себе. Тщательно вглядываясь в каждый документ, он изучал его, прежде чем отложить в сторону и приняться за другой, не переставая что-то бормотать себе под нос по-русски. Рутерфорд, стоя чуть в сторонке от стола, заметил эту трансформацию. «Вот оно — настоящее лицо, скрытое под маской любезной обходительности. Жадный, даже алчный в своей охоте за… Вот только за чем?» И тут совершенно неожиданно Безумов прервал его размышления. — Знаю! Ну конечно! Пирамиды Гизы! Рутерфорд и Кэтрин склонились над столом, пытаясь разглядеть, что вызвало всплеск возбуждения Безумова. С виду обыкновенная карта мира, только в верхнем правом углу значилось: «Согласно расположению нулевого меридиана на карте Пири Рейса. Собственность ВВС США». Линия нулевой долготы проходила здесь не через Гринвичскую обсерваторию в Лондоне, а через пустыню, вплотную примыкая к Каиру. Безумов едва не пускал слюни от радости, с нежностью проводя кончиками пальцев по краям карты. — Гиза! Ведь чуяло мое сердце, почему я не послушал его? Кэтрин и Рутерфорд недоуменно переглянулись. Кэтрин первой подала голос: — И как вас прикажете понимать? С волчьей ухмылкой русский обернулся к ней. — А так, девочка моя дорогая, что одна добрая душа в американской армии голову, наверное, себе сломала, высчитывая, где реальные составители карты Пири Рейса расположили нулевой меридиан, их эквивалент Гринвичской обсерватории: в Гизе… Рутерфорд тоже пока ничего не понимал. |
