Шарик выстрелил с ладони переливающимся алыми тонами черным сгустком. А вот по действию бомба биджу действительно напоминала рассенган. Ни взрыва, ни пыли. Большой кусок скалы просто исчез, растворился, расщепился в пыль столь мелкую, что она была незаметна глазу.

Получилось. Еще один маленький шажок. Теперь медленно погасить покров и успокоиться. Это была даже не капля силы Кьюби, это была ничтожная песчинка. Но так каждый день шаг за шагом он пройдет этот путь. И, когда он снова пройдет через врата Конохи, он действительно будет одним целым с демоном внутри. Он и будет тем демоном, но с человеческим сердцем.

Покров рассеялся, и руку кольнуло болью от свежего ожога. Проклятие сильнейшего из хвостатых биджу. Покров всегда будет обжигать джинчурики. Даже если Наруто полностью сольется с Кьюби и будет тренироваться всю жизнь, сделав чакру демона своей собственной, что, согласно записям первой джинчурики, было возможно, но очень опасно... Все равно он будет обжигаться об эту всеразрушающую силу.

— Уже лучше, — похвалил Джирайя-сенсей, — делаешь успехи.

Старик улыбался, мягко, даже заботливо. И не скажешь, что несколько минут назад он пошло косился на Сакуру. Которая уже подошла к Наруто, чтобы свести свежий ожог. Мысли приходили в норму, легкое наваждение отступало. Когда признаешь себя демоном, истинный покров покрывает не тело, а душу джинчурики. Он меняется не снаружи, а внутри. В этом смысл. Признать в себе демона... И стать им. Но сейчас Наруто снова становился Наруто. Блондин заразительно улыбнулся, и тут же покраснел. То, что минуту назад вызывало у него однозначное желание, сейчас стало источником запредельного смущения. Полуобнаженная девушка, лечащая твою руку — это было жестоко. Саму Сакуру, похоже, собственный внешний вид совсем не смущал.

— Ладно, дети, отдыхайте, — Джирайя поднялся и потянулся. — А я наведаюсь в город. Ну, пополню запасы и узнаю новости.

Блондин, стараясь не смотреть на Сакуру, проводил эросаннина скептическим взглядом.

— Да, конечно. И он каждый вечер наведывается в город, пополнить запасы и разузнать новости.

Сакура неожиданно прервала лечение, и на миг ее взгляд стал осуждающим, но очень быстро вновь вернулся в обычное состояние.

— Не осуждай других. Ты не знаешь, почему он делает то, что делает.

Развернулась и пошла к костру.

— Ч... что? О чем ты? Я прекрасно знаю, что он...

— Подсматривает за девушками. Напивается. Развлекается с проститутками, — перечислила Сакура. — И что? Почему ты осуждаешь его за это?

Наруто замер, пытаясь понять вопрос.

— Ну... Это же... Он же старик, а ведет себя... Он же уважаемый человек.

Девушка вернулась к огню, устало присев. Даже на пару ожогов на руке джинчурики ушли почти все ее силы. Было бы это иначе, хватало бы ее на большее, она была бы не тем, кем была, а работала бы в госпитале постоянно.

— И что? Он просил, что бы его называли уважаемым? Он хотел, чтобы ему навешивали ярлык "уважаемый человек"? — Сакура перевела взгляд на Наруто.