Нагато отошел от Казекаге и двинулся к Хокаге.

— Я не мог прочитать тебя во время боя в Конохе. Но здесь, в собственном теле и с силой двух биджу, мне это под силу.

Остановившись рядом, Узумаки заглянул в светящиеся глаза Курохая. Несколько секунд он стоял молча, пока его лицо не выразило легкое удивление.

— Странно. Ощущения такие, будто от меня постоянно что-то ускользает. Будто я вижу не все. Впервые сталкиваюсь с таким. Но это не важно, я все равно увижу все, что хочу.

Он качнул головой:

— Нечему удивляться, я думаю. Убийца, в таком возрасте. Это твое предназначение, похоже. Твоя судьба, единственная возможная, но в тоже время… Ты почти никогда не делал это личным. Пожалуй, только убийство того парня, джинчурики, косвенно виновного в смерти твоей семьи, было для тебя личным. Удивительно. Ты был предан своей Конохой. Ты погиб, даже не за деревню, а просто из-за их страха. Но все же не погряз в ненависти, не стал мстить. Ты лишился всего. Там, в тюрьме, в бою с Ятагарасу, ты еще не был на пике своей силы, тебе еще было, куда развиваться. Тогда было. Но не сейчас. Сейчас ты лишь тень… Пепел, который от тебя остался… Да, теперь я понимаю, почему именно это имя. Мне жаль.

Лицо его снова выразило тоску.

— Ты перенес очень много боли, Пепел. Но сохранил себя. Я уважаю тебя за это. И действительно, при нашей первой встрече нам не о чем было говорить. Ты прав. Чтобы понять все… Понять, в каком мире мы живем и какие опасности наш мир таит… Какие опасности таятся в нас самих… Для этого нужен опыт. И боль. Я понимаю тебя, Пепел. Я разделяю твою боль. И теперь я еще больше укрепился в своем решении. Мы вместе, все вместе, — он рукой указал на прочих Каге. — Мы построим новый мир, но не на руинах этого. Мы сделаем все правильно, как нужно. Все будет хорошо.

Он отвел взгляд и посмотрел куда-то за спину Хокаге.

— А, Итачи. Он, возможно, даже сможет понять, что произошло. Но нам придется на некоторое время исчезнуть. Ненадолго. Мы с вами отправимся в небольшое путешествие.

Он поднял руку, в которой держал шар. Артефакт поднялся над ладонью и взлетел повыше, пока не стал одинаково виден всем каге.

— Я покажу вам прекрасный мир. Самый великолепный, какой может быть, — взгляд риннегана сосредоточился на сфере. — Муген Тсукуеми.

Шар из прозрачного стал алым. Каждый увидел в нем черную точку, зрачок, от которой пошли линии, выстраивая лини риннегана. А затем на линиях появились томое, как у шарингана. Каждый из Каге видел отражение этого глаза, каждый смотрел прямо в него, не способный отвести взгляд. Мир начал окончательно выцветать. Кроме яркой алой точки сферы все остальное уходило в какой-то контраст черного и белого. Это происходило невероятно быстро и в тот же момент неприятно медленно.

Мир, остановленный на мгновение, двинулся. Но ни Нагато, ни Каге в нем уже не было.

Итачи зажмурился, ощутив резкую боль в глазах. Он пытался увидеть то, что происходило всего мгновение, но смог лишь понять, какая техника была применена. А еще сумел понять — кем она была применена. Извержение вулкана все продолжалось. Дейдара оглядывался, выискивая взглядом Каге, и не он один. В стороне от них стоял Рисако, а с другой стороны вулкана — Куротсучи. Державшая на руках тело Катары.

— Что произошло? — спросил Рисако, не рисукая приближаться к месту, где исчезли Каге. — Ты что-то видел?

— Да, — кивнул Итачи. — Пейн, Нагато.