Шум боя окончательно стих. Примерно минуту Орис смотрел в ту сторону, прислушиваясь, пока не решил:

— Возвращаемся. У нас всё ещё полно работы в городе. Не знаю, что именно устроили эти уроды, но разгребать последствия нам, кажется, предстоит ещё долго.

В обратный путь я отправился уже на своих двоих, хотя Орис и шёл рядом, готовый поддержать в любой момент.

Сарай был виден издалека, его даже почти не разрушили, если не считать огромных дыр в стенах. Вокруг лежали тела, больше жрецов, но и юстициарии понесли потери. Последние переносили своих в сторону и укладывали в ряд. А чуть дальше, под навесом, сидели пленённые жрецы, четверо. Двух я не знал, но двое… Джейн и Химуро выжили. Девушка положила голову на плечо возлюбленного. Парень не потерял своей повязки на глазах, но оба они имели потрёпанный вид. Кажется, выжили самые молодые, слабые посвящённые. Все четверо не имели серьёзных ран.

Минакуро тоже были здесь. Мужчина пострадал, вся левая нога уже была перемотана бинтами, и сквозь белую ткань проступали пятна крови. Сейчас его спутница перематывала ему руку.

На трупы я бросил только один взгляд. Гротескной поломанной куклой лежал на взрытой магией земле монстр, некогда бывший наставником по имени Артур. После перенесённых впечатлений от контакта с голосами я не уверен, насколько он был в себе, насколько контролировал себя и своё тело. И свою душу.

— Сиры, — обратился Орис к рыцарям. — Благодарю вас за поддержку.

Женщина ответила коротким кивком. Мужчина поднял на меня взгляд. Усталость и отвращение. Чем я ему так не угодил?

— Не будем тратить время, — заговорил он. — Мы пару минут посидим, переведём дух и заберём мальчика. Дальше вы сами, сир Орис. Не завидую вам, работы после сегодняшнего будет много.

Юстициарий вежливо кивнул.

— Да, но сейчас я хотел бы прояснить некоторые моменты касательно мальчика. В его деле тоже нужно поставить точку.

У Минакуро эта просьба не вызвала энтузиазма.

— Является ли он членом нашей семьи или нет — мы скоро узнаем. Это внутреннее дело рода.

Орис поднял руки:

— Конечно, это я и не оспариваю. Но поймите правильно, пусть Като сейчас является свидетелем, но есть и состав преступления, и участники, мотивы и поступки которых ещё требуют рассмотрения.

Минакуро сморщился, то ли от боли, то ли от нежелательных вопросов — не знаю.

— Это не может подождать?

— К сожалению, нет, — настоял Орис. — Преступники могут попытаться скрыть следы, чтобы уйти от правосудия.

Шпарит, конечно, красиво. Видел я это правосудие, поэтому ничего, кроме лёгкого раздражения, вся эта бравада у меня не вызвала.

— И кого вы подозреваете? — в голосе рыцаря появилась лёгкая насмешка. — Командора Бронса? Могу лишь пожелать удачи, его очень сложно подвинуть с места.

Наш разговор слышали, но делали вид, что не замечают. Орис подобрал только верных себе людей?

— Это я и хочу понять. Мне неясен мотив командора Бронса. И мотив Брюса и Утера мне также совершенно неясен.

Меня не спрашивали, но я вставил свою ремарку:

— По их словам, они хотели сместить командора Розалье. Обвинить его в похищении ребёнка…

Орис остановил меня, положив руку на плечо.

— Всё так, но где улики? Хоть какие-то? Да, дело подняли и рассматривают повторно, но кроме мальчика, в нём ничего не изменилось. Мальчика, само существование которого ничего не доказывает. И они отказались участвовать в повторном расследовании. А главное — это совершенно не в их стиле. Они никогда не лезли в политику, выполняя совершенно иные поручения.

Я не был достаточно осведомлён о положении вещей, чтобы оценить убедительность доводов, но заинтересовался.