Скомкал второе одеяло и затолкал его в унитаз, блокировав сток. Что хорошо в местных унитазах — вода неограничена. Начал проверять доски, из которых сложена кровать. Искал самые слабые и готовые к тому, чтобы их легко было выломать. Обмотал кулаки полотенцами. В бою в душе я не сбил кулаки и вообще не повредил ладоней, и не собирался пренебрегать этим сейчас. Отломал от самой хрупкой доски щепку, сел в дальний угол и закрыл глаза. Рукой закрыл, чтобы наверняка. Зак успел мне рассказать об основных развлечениях, что в ходу у местных, и я уже знал, чего ожидать. Надзиратели немного подыграют этим отбросам, а мне лишь нужно пережить несколько минут. Несколько очень долгих минут.

Свет в блоке погас.

Я вскочил, тут же нажав на спуск унитаза и заблокировав его деревяшкой. Глаза, успевшие привыкнуть к темноте, позволяли что-то видеть и неплохо ориентироваться, но это преимущество на считаные секунды — не так уж здесь стало темно.

Выскочил из камеры и тут же завернул в соседнюю, с ходу налетая на её обитателя ударом колена в грудь. Валимся на пол, он на спину, я сверху. Тут же кладу ему на лицо левую руку, а правой со всей силы бью в шею. Уже на пятом ударе тело подо мной лишь кряхтит, почти не сопротивляясь. Наверняка не сдохнет, но на сегодня уже недееспособен.

— Эй! Като! Мы идём за тобой! — раздаётся крик.

В камеру кто-то заглядывает, кажется, пришёл на хрипы задыхающегося тела. Что-то спрашивает, но я больше сосредоточен на шуме шагов наверху. Блок трёхуровневый, мы на первом, и очень скоро все желающие повеселиться спустятся. У меня же планы прямо противоположные. И потому я, не скрываясь, иду на незваного гостя. Он замешкался и не понимает, кого видит перед собой, даже когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки.

Хватаю его за шею и дёргаю на себя, одновременно выстреливая коленом ему в живот. Парень сгибается, хрипло втягивая воздух. Удар локтем по затылку, отправляю его на пол.

Мелькают тени, из моей камеры доносятся крики и ругань. Им там очень весело. Похоже, первого идиота, ворвавшегося в камеру, приняли за меня и теперь отоваривают всем народом. Темнота и одинаковые робы не способствуют опознанию. К ногам подходит холодная вода.

Выхожу из камеры и иду вдоль решёток, спокойно и размеренно. Один зек пробегает мимо, второй, третий. Только пятый притормаживает, заглядывая мне в лицо. Удар в пах заставляет его согнуться и привалиться к стене. Удар ногой в ухо помещает его пустую черепушку между моей ступнёй и стеной. Глухой удар, и бессознательное тело валится на пол.

На меня кто-то набрасывается сзади, чувствую тычок в спину, но боли нет. Перехватываю руку, которой меня пытались схватить за шею, и ломаю о своё плечо. За спиной раздаётся надрывный крик боли. Разворачиваюсь, отнимаю заточку и вгоняю её в шею.

Забегаю на лестницу. Навстречу спускается ещё один клоун, пытаясь ударить меня ногой. Удар неловкий, неудачный, пропускаю мимо себя, вгоняю заточку в бедро, а затем просто перебрасываю придурка через борт.

Следующий встречает на втором этаже, набрасывается на меня, пока ещё один пытается ткнуть меня заточкой. В грудь. Уколы чувствую, но защита держится. Высвобождаю руку с оружием и загоняю лезвие под локоть, дёргая до самого плеча, оставляя рваную рану. Кричащего и выпустившего меня малолетнего заключённого сталкиваю вниз по лестнице. Сразу отбиваю очередной удар заточкой. Неловкий и неуклюжий. Им мешает полумрак, делая движения размашистыми и кривыми.

Следующий удар ловлю, несколько коротких уколов в тело лишают моего оппонента воли к продолжению битвы. Просто отталкиваю его в сторону.

Тут же наваливаются двое. Пока отбивал удар одного, второй успел полоснуть меня по лицу. Щеку прорезает боль. Второй удар нанести не даю, втыкая свою заточку под локоть и проворачивая.