Я подумала, что, если надеюсь занять место в шлюпке, это мой последний шанс, и, отпустив борт, в несколько прыжков вклинилась в толпу. Кто‑то обернулся, узнал меня; мелькнуло перекошенное злобой лицо, занесенный кулак… Я успела увернуться, но тут же получила удар ногой и отлетела на палубу.

– Скоты! – Я поднялась на ноги, готовая броситься на них со шпагой, но в этот момент корабль издал протяжный вздох – это вырвались остатки воздуха из носовых отсеков, – и нос стремительно ушел под воду, а корма задралась почти вертикально. Лодка, которую не успели спустить, опрокинулась; пассажиры и матросы покатились кубарем в воду, и я вместе с ними.

Вынырнув из мутной волны, я увидела рядом аньйо, цеплявшихся за перевернутую шлюпку, но я знала, что первым делом надо отплыть подальше от корабля, иначе затянет в воронку. Я перевернулась на спину. Надо сказать, что обычным образом мне плавать трудно – когда крылья оказываются над водой, центр тяжести смещается и голова уходит под воду. Зато на спине или в подводном плавании мне нет равных: один взмах крыльями в жидкой среде посылает меня вперед на добрый десяток локтей. Правда, крылья в таком режиме быстро устают.

В несколько взмахов я оказалась на безопасном расстоянии и, подняв голову, увидела, как корма «Звезды тропиков» уходит в пучину. В следующий миг волна скрыла от меня место катастрофы, но я слышала крики увлекаемых в водоворот аньйо. Обернувшись в другую сторону, я увидела на гребне следующей волны плывущую прочь шлюпку. Когда волна подняла меня, а шлюпку опустила, я заметила, что там имеется пара свободных мест, и поплыла следом. Шпаги у меня уже не было, но я надеялась, что теперь, когда уже не надо бороться за место, меня примут на борт.

Недостаток плавания на спине – не видишь, куда плывешь; перевернувшись, чтобы оценить расстояние до шлюпки, я вдруг обнаружила ее совсем рядом и встретилась взглядом с Каайле, сидевшим на руле. Мне показалось, что он улыбается мне. Я тоже улыбнулась ему – к черту старые обиды, теперь мы все, потерпевшие крушение, должны помогать друг другу выжить… И в этот момент в руке у него появился пистолет.

Я не сразу осознала, что улыбка была вовсе не улыбкой, а скорее оскалом. Промедли я еще долю секунды – и вы бы не читали этих строк. Но я все же успела нырнуть за мгновение до того, как он нажал на спуск. Работая крыльями, я ушла в глубину, хотя это была излишняя предосторожность – никто не смог бы разглядеть меня сквозь мутную воду да еще в сумерках. Я плыла под водой, сколько могла, пока в ушах не начало звенеть и грудная клетка не забилась в агонии. Когда я наконец вынырнула, жадно и тяжело дыша, лодка была далеко.

«Без паники, – сказала себе я. – Раз мы наткнулись на риф, наверное, где‑то поблизости есть и суша».

Вытягивая шею – что, конечно, было смешно, учитывая, что меня качало на волнах высотой минимум в три моих роста, – я огляделась вокруг, но нигде не было признаков земли, да и трудно было что‑то разглядеть в сгущающейся тьме. Возле места крушения еще виднелись головы нескольких аньйо, какие‑то доски и мусор, но эти доски были слишком мелкими, чтобы соорудить что‑то вроде плота, и я не поплыла в ту сторону. «Ладно, – решила я, – раз уж я все равно не знаю, куда плыть, самое разумное – отдаться на волю волн и максимально экономить силы».

Не скажу, что мне не было страшно, но, знаете, была у меня в глубине души какая‑то уверенность, что я выберусь из этой передряги. Как неудачный детский опыт так и не внушил мне страха перед прыжками с высоты, так и предыдущие злоключения лишь укрепили меня в мысли, что какой‑нибудь выход отыщется. Если уж говорить о чувствах, то я испытывала скорее злость, чем страх. Злость, что мне опять придется потерять невесть сколько времени, а пришельцы, быть может, уже готовятся к отлету из нашего мира…

Окончательно стемнело.