– Беги стирать штанишки, герой носатый, – процедила я сквозь зубы.

– Ты… Я… – Он так и не нашелся, что сказать, и поспешил к фургонам, пока хозяева зверинца не передумали. Я слышала, как у меня за спиной скрипнул борт повозки, под которым он полз на брюхе навстречу свободе.

Подошел коренастый аньйо с факелом, одетый в грубый свитер и кожаные штаны. Мне наконец позволили подняться. Я огляделась.

Моих врагов было пятеро: двое по‑прежнему держали меня сзади, трое зашли спереди. Ни один не выглядел слабаком. Это и неудивительно, ведь им приходилось иметь дело с дикими животными, включая опасных хищников, а значит, с силой, ловкостью и реакцией у них все было в порядке. Однако хладнокровие уже вернулось ко мне, и я решила, что отнюдь не все потеряно. Правда, я все еще не понимала, при чем здесь мои крылья…

– Я требую немедленно освободить меня, – сказала я с достоинством. – Вы не имеете права меня задерживать.

– В самом деле, воровка? – осклабился тот, что с пистолетом, он уже сунул свое оружие за пояс и сложил руки на груди.

– Я не воровка. Я не знаю, что вам наплел этот трусливый йитл, но мне он сказал, что лезет внутрь, чтобы посмотреть на зверей. Ему было жалко четвертака, чтобы прийти днем. Я ждала его снаружи и стала беспокоиться, что его долго нет. Я, конечно, виновна, что полезла внутрь без разрешения, но готова заплатить вам за это дилум – вчетверо больше обычной платы.

Мои последние слова потонули в гоготании.

– Складно врешь, – оценил тот, что с факелом.

«Не очень, если ты мне не веришь», – мрачно констатировала я про себя.

– Хорошо, если вам так нужна лишняя волокита – зовите полицию, – пожала я плечами. – У вас нет никаких доказательств, что я пыталась у вас что‑то украсть. Даже если мальчишка вам что‑то и наплел, он уже далеко отсюда. Я виновна только в незаконном проникновении в ваш лагерь, при том, что эта площадь принадлежит не вам, а городу. Имперский суд чтит презумпцию невиновности и отпустит меня за недостаточностью улик.

– Обойдемся без полиции, – сказал аньйо с пистолетом. Похоже, он был здесь главным.

– Вот и хорошо. Тогда развяжите меня, я дам вам… даже два дилума за беспокойство, и будем считать конфликт исчерпанным.

– Не нужны нам твои жалкие монетки, – поморщился тот. – Ты принесешь нам гораздо больше.

– Каким образом? – Я вновь почувствовала страх.

– В любом городе найдется немало желающих поглазеть на тебя. После того, как сдох Вурс, у нас как раз имеется свободная клетка…

Нет! Я вспомнила, что Нодрекс что‑то говорил об уродах, которых держат в зверинце вместе с животными, но тогда мне и в голову не пришло, что это может как‑то касаться меня!

– Я не стану работать на вас в таком качестве! – возмущенно воскликнула я.

– А кто тебя спрашивает, рабыня?

Это слово обожгло меня, как удар кнута.

– Рабство отменено! Ни один аньйо в метрополии не может быть рабом другого!

– Ты плохо знаешь закон, – усмехнулся хозяин зверинца. – Там сказано – ни один полноценный аньйо. Крылатые полноценными не признаются, как и другие, родившиеся уродами.

– Все равно, вы не имеете права! Я не ваша собственность, я свободная ранайская гражданка!

– Да‑а? И ты можешь подтвердить это документами?

– Документами?… – Я на миг растерялась.