|
Сами понимаете, никаких документов у меня не было – их, кстати, не было и тогда, когда я выехала из Йартнара, ибо тогда я еще не была совершеннолетней. В Ранайе бумаги требуются главным образом при заключении письменных сделок или вступлении в государственную должность, а не для путешествий. Впрочем, даже если бы я и предъявила теперь документы, меня бы, как я догадалась чуть позже, это не спасло – их бы тут же порвали у меня на глазах. – Конечно, могу! Но они у меня не с собой. Развяжите меня, и сходим за ними.
Эта жалкая уловка удостоилась лишь презрительного смешка. Меня обыскали, отобрали нож, забрали заодно и те три дилума, что были у меня с собой. И тут я услышала шаги на улице. Дробный раскатистый стук – шаги аньйо, привыкших ходить в ногу. Стражники! – Помогите!!! – заорала я во все горло, опасаясь, что мне вот‑вот заткнут рот. Действительно, чья‑то рука дернулась было к моим губам, но хозяин зверинца отрицательно качнул головой: – Пусть орет. Шаги перешли в бег, в ворота загрохотали кулаки: – Отворяйте, патруль! Один из моих врагов отошел к воротам и откинул засов. Трое патрульных в блестящих шлемах и нагрудниках, держа руки на рукоятях мечей, двинулись в мою сторону. – Что здесь происходит? – Все нормально, господин капрал, – ответил хозяин зверинца. – Мы купили крылатую девку для нашего заведения, а ей вдруг вздумалось ерепениться. – Он все врет! – крикнула я. – Они захватили меня силой, я не рабыня! Хозяин лишь с улыбкой кивнул в мою сторону – вот, мол, полюбуйтесь. – Если это правда, – обратился ко мне капрал, – назови свое имя и адрес, и мы тотчас проверим. – Я… я не из Далкрума. – Но ведь где‑то ты остановилась? Или у родственников, или зарегистрировалась в гостинице? Я, разумеется, уже отнюдь не считала себя обязанной скрывать адрес жилища Нодрекса, но ссылка на подобный «дом» явно не пошла бы мне на пользу. – Я приехала только сегодня, ну в смысле вчера вечером, и не успела найти жилье. – Но документы у тебя есть? Сказать, что они в другом месте, уже не получалось, раз я только что заявила, что у меня нет жилья в городе. – Нет… – Видя, как все больше брезгливости проступает на лице капрала, я поняла, что выдумывать что‑то нет времени, и попыталась ухватиться за правду: – Я беженка с Ктито, то есть на самом деле я из Ранайи… – Почему сразу не с обратной стороны Лла? – оборвал меня капрал и повернулся к хозяину зверинца: – Ладно, заткните ей пасть. Ваши животные не должны нарушать сон и покой мирных граждан. Животные. Он так и сказал. – С удовольствием, господин капрал, – ухмыльнулся владелец зверинца и протянул ему отобранные у меня дилумы: – Извините за беспокойство. Капрал равнодушно ссыпал монеты в карман и повернулся к своим: – Пошли, ребята. А мне и впрямь принялись заматывать рот какой‑то широкой лентой, кисло пахнувшей зверем. Должно быть, ею завязывали пасти хищников, чтобы те не кусались или не выли. В первый момент меня чуть не стошнило. – Ну что, убедилась? – Хозяин зверинца посмотрел на меня сверху вниз, благо рост позволял. – Никто тебе не поможет. Ладно, давайте ее в вагон с барахлом, пока Прум подготовит клетку. – Он все еще стоял, голый по пояс, и наконец обратил внимание на ночной холод и поежился. – Прохладно, черт. «Не надо было говорить про Ранайу», – убито думала я, шагая под конвоем к вагончику, который Нодрекс обследовал первым. Все‑таки, несмотря на очередное соглашение о вечном мире, илсудрумцы и ранайцы не очень любят друг друга. |
