Каждый хардарг сам выбирает, заводить ли ему в придачу к большой семье еще и малую, то есть постоянного супруга и детей; большинство это делают, но есть и те, кто предпочитает сходиться лишь на брачный сезон, и их детей воспитывает весь клан. Это не считается зазорным, и сами такие дети не чувствуют себя ущербными. Есть и те, кого, как и меня, брачные сезоны не интересуют вовсе. Понятия родовой знатности у хардаргов не существует, и должность хаагела является выборной. В голосовании, правда, участвуют только мужчины, достигшие тридцати лет. Фамилий тоже нет, точнее, все члены клана носят общую фамилию, в данном случае – Ганйаррахэ, которой пользуются при встрече с представителями других кланов; зато почти у каждого взрослого мужчины в придачу к имени имеется прозвище. Прозвища женщин образуются, как правило, по прозвищу мужа, и лишь немногие, особо отличившиеся, получают свои собственные. Не всегда отличившиеся чем‑то героическим – бывает, что и комическим, но и такие прозвища не считаются обидными – напротив, получившие их обычно с удовольствием пересказывают соответствующую забавную историю.

Ну вот, я опять перескочила вперед, к тому, что узнала уже потом. Впрочем, пожалуй, оно и к лучшему – хотя первые дни в клане и были для меня насыщены впечатлениями, рассказывать о них с подробностями особенно нечего. Я учила язык, знакомилась с дангом и его обитателями – это было нетрудно, ибо благодаря царившим в клане нравам я могла постучать практически в любую дверь рабочего помещения или частного жилища, и меня принимали как члена семьи. Именно как члена семьи, а не как госпожу, пользующуюся покровительством правителя: если, к примеру, я заставала хозяев жилища за обедом, меня приглашали разделить трапезу, но потом без всякого стеснения просили помочь убрать со стола и вымыть посуду (я, разумеется, не отказывалась). Я побывала в кузнице, в столярной и ткацкой мастерских, в хлеву, где томились запертые на зиму йирлоги – животные, играющие в Глар‑Цу ту же роль, что у нас тайулы. Их южная разновидность кроме молока и мяса дает еще и теплую шерсть пепельного цвета – из такой были связаны мой шарф и чулки.

Меня пустили даже – правда, с сопровождающим, который всячески старался показать, что он гид, а не сторож, – в хранилище серебра и драгоценностей, награбленных (будем называть вещи своими именами) в гантруских городах на севере. И лишь одной комнаты, в которой мне очень хотелось побывать, я так и не обнаружила. В данге не оказалось библиотеки. У хардаргов есть письменность, но владеют ею немногие, и используется она главным образом для заключения договоров, переписки между кланами, как правило, официальной, – доставка частных писем через эти суровые дикие просторы слишком дорогое удовольствие, – и хозяйственных расчетов. Передача же знаний – как практических, так и разнообразных легенд и баллад – традиционно происходит в устной форме. У хардаргов даже существует поговорка в том смысле, что знания надо хранить в голове, а не на бумаге. Вот уж с чем никак не могу согласиться: одно другому не мешает!

В общем, я решила ознакомиться с их письменностью, тем более что возможность записывать облегчает изучение языка. Дйаргур в эти дни, занятый делами данга в преддверии самых тяжелых зимних месяцев, не мог уделять мне много времени, поэтому больше всего я общалась с Райри.