Меж тем «Звезда тропиков» начала оправдывать свое название: мы достигли тропических широт и теперь шли на запад. Дни стояли ясные, солнце пекло изо всех сил, и я даже в легком плаще обливалась потом. Пассажиры, сколь бы важными господами они ни были дома, с каждым днем прогуливались по палубе во все более легких нарядах. Самые смелые, раздевшись догола, на ходу принимали морские ванны: забирались в веревочную сбрую, их спускали на лебедке за борт, а потом по команде втаскивали обратно. По ранайским обычаям, нагота не считается чем‑то непристойным. Конечно, по улицам и на службу в таком виде не ходят, но без одежды выступают и спортсмены, и артисты классического балета – того, что появился за пару тысяч лет до современного и представлял собой искусство танца в чистом виде – без сюжета, костюмов и декораций. Никаких различий между полами в этом смысле в Ранайе не делают. В Илсудруме порядки несколько другие – женская нагота там тоже не возбраняется, а вот мужская считается неприличной. Это пошло от древних воинственных традиций Илсудрума, когда каждый мужчина воспринимался как воин, а воину не пристало оставлять тело незащищенным, он должен иметь доспехи или щит. Когда‑то это правило было вполне рациональным, а теперь бедным илсудрумцам приходится надевать специальные костюмы для купания – воистину одеваться, чтобы лезть в воду, еще глупее, чем одеваться, чтобы лечь спать. Будь у нас на борту илсудрумцы, они бы, вероятно, громко возмущались развязностью наших пассажиров. Но эти имперские снобы редко путешествуют на судах под чьим‑либо флагом, кроме собственного. Что на сей счет думали гантрусы, я не знаю; сами они оставались в своих хламидах и, казалось, вовсе не замечали происходящего на борту.

Однако мне от ранайского здравомыслия было ни жарко ни холодно – то есть именно что мне было жарко, и я ничего не могла с этим поделать. Сами понимаете, почему. Хотя я говорила себе, что этим аньйо явно нет никакого дела до расклеенных по всей Лланкерской провинции объявлений и что ранайский закон защищает меня точно так же, как и любого крылатого, – стоило мне попытаться выйти из каюты без плаща, как ноги сами прирастали к полу. Однако в конце концов я не выдержала – да и моя манера вечно кутаться в плащ, несмотря на жару, кажется, вызывала уже насмешливые взгляды. Так что я, уже стоя на палубе, озлилась на свою нерешительность, резко расстегнула крючки и повесила сложенный плащ на фальшборт. После чего с наслаждением расправила крылья и принялась обмахиваться ими, по‑прежнему глядя в сторону океана.

Реакция последовала незамедлительно. За моей спиной затихли разговоры. Стало так тихо, словно я осталась на палубе одна. Но я понимала, что все они по‑прежнему здесь и неотрывно пялятся на меня. У меня даже крылья зачесались от этих взглядов.

– Да что ж это делается? – прорезал тишину визгливый голос с интонациями базарной торговки. Разумеется, это была толстая купчиха.