– Да что ж это делается? – прорезал тишину визгливый голос с интонациями базарной торговки. Разумеется, это была толстая купчиха. – Я думала, это порядочный корабль! Я заплатила за каюту первого класса! Я не нанималась ехать в зверинце! Я резко обернулась.

– Напрасно, – сказала я, растягивая губы в улыбке. – Там бы вы оказались в достойном вашего интеллекта обществе.

Ее толстые щеки отразили мучительную работу мысли, а затем, когда до нее наконец дошел смысл моей фразы, купчиха разразилась новым визгом:

– Капитан! Эта тварь меня еще и оскорбляет! Где капитан?!

– В самом деле, добрые аньйо! – поддержал ее еще один голос, на сей раз мужской, но все равно довольно высокий. Его обладатель вынырнул откуда‑то с кормы, и я, вглядевшись, вспомнила, кто он: ремесленник, последним севший на корабль. – Кто вообще это бесово отродье на корабль пустил? Она ж беду на нас накличет! Потопнем, как есть потопнем! У‑у, дочь Лла!

Вид у него был такой, словно он прямо сейчас готов вцепиться мне в горло, но стоило мне шевельнуть бровями и положить руку на эфес (не будь при мне шпаги, я не решилась бы снять плащ), как его словно невидимой рукой отбросило назад, и он продолжал выкрикивать проклятия уже из‑за спин других аньйо.

Я обвела взглядом пассажиров. Граждан Ранайи, одной из самых свободных и просвещенных стран на земле – по крайней мере, так меня учили в школе, тридцать лет назад признавшей равноправие крылатых и даже имеющей крылатого в своем пансионе святых… Никто из них не одернул этих двух идиотов. Более того, многие, наверняка не такие уж дураки, раз вели успешную торговлю с заморскими странами, явно сочувствовали их словам. Лишь один из купцов, стоявший ближе всех, посмотрел на меня с брезгливой жалостью и негромко сказал:

– Иди в каюту, девочка, и лучше тебе не выходить до конца плавания.

Я уловила краем глаза какое‑то движение. Это был гантрус, вышедший на палубу узнать, что за шум. Его и без того узкие глаза склеились совсем в щелочки; он что‑то злобно прошипел и поспешно вновь скрылся за дверью.

И тут я заметила Каайле! Я расслабилась и улыбнулась ему. Ну хоть один аньйо на этом судне мне не враг…

Но улыбка застыла на моем лице, как гримаса манекена. Нет, если бы я обратилась к нему, он бы наверняка ответил с прежней вежливостью и на «вы»… Но взгляд его жег меня таким ледяным презрением, что у меня едва не перехватило дыхание.

– За борт ее, за борт! – бесновался ремесленник, избегая попадаться мне на глаза.

– И то дело, – пробасил один из торговцев. – Не просто так, конечно, мы ж не звери. А посадим в лодку, и пусть плывет куда хочет…

Не звери! Да ни один зверь до такого не додумается – вышвырнуть себе подобного за борт посреди открытого океана! Впрочем, доктор Ваайне как‑то говорил, что некоторые животные убивают сородичей, если те не похожи на них. Скажем, йуввы заклевывают альбиносов…

Я обнажила шпагу.

– Что здесь происходит?

Это наконец‑то подошел капитан. Выглядел он спокойным, но из‑за его широкого кушака выглядывали рукоятки двух пистолетов.

– Кажется, у ваших пассажиров какие‑то проблемы, – проинформировала его я.

Он окинул меня сумрачным взглядом.

– Капитан, я жена купца второй категории! Я оплатила проезд первым классом! Если бы я знала, что на вашем корабле будет плыть всякое…

– Она не «всякое», – перебил капитан визг купчихи. – Она такая же ранайка, как и вы. И она тоже оплатила свой проезд. А если вы будете устраивать беспорядки на моем судне, я, согласно Морскому кодексу, велю заковать вас в кандалы и посадить в трюм. Еще вопросы есть?

Купчиха, уже налившаяся кровью до цвета спелого кетнала, вдруг быстро побледнела.