– Просто отдыхала после долгой дороги, – пожала плечами я.

– Вы проделали долгий путь в одиночку? И сейчас тоже едете одна?

Было ли это просто светской болтовней или он что‑то разнюхивал?

– Хотя бы и так, а что? – ответила я не слишком дружелюбно.

– Ничего, просто во времена моей молодости юные девушки не предпринимали столь дальние вояжи, – улыбнулся он.

– Во времена моей молодости тоже, – заверила его я. – Но это их проблемы.

– Вы знаете, к кому вам обратиться по прибытии? Я повторила историю про дядю‑торговца.

– О, я знаю всех ранайских торговых представителей в Лаце, – обрадовался он. – Как, вы говорите, его зовут?

Незадача!

– Коммерческая тайна, – отрезала я. Подумав, что это звучит неубедительно, я добавила: – Узнав, к кому я еду, кое‑кто из конкурентов может догадаться о цели моего визита.

– О, так это не просто родственный визит?

– Гантру далековато для просто родственных визитов, вы не находите? Впрочем, я, кажется, и так уже сболтнула лишнее!

– Хорошо‑хорошо, забудем об этом. – Он вновь улыбнулся. – Вы говорите по‑гантруски?

– Убхэм, – ответила я, что по‑гантруски значит «немного».

Он тоже перешел на этот язык, и мы некоторое время поболтали на ничего не значащие темы. Он владел гантруским лучше меня, так что я была рада возможности попрактиковаться. Уже потом у меня мелькнула мысль, что он, возможно, прощупывал мои лингвистические познания.

На палубу тем временем вышли еще несколько пассажиров, желавших погреться на солнышке – в этих широтах оно припекало уже по‑летнему, на радость путешественникам, еще недавно мерзшим на промозглых дорогах ранней весны. Мой собеседник, напротив, засобирался к себе в каюту. На прощание я спросила его имя, и он назвался Дйартом Каайле. Мне, в свою очередь, пришлось придумать очередной псевдоним – Йерка. Фамилию я, согласно ранее сделанному заявлению, называть не стала. «Еще немного, и мне придется записывать свои имена, чтобы не запутаться», – подумала я.

Другие пассажиры не проявляли ко мне особого интереса; как я поняла, незаметно прислушиваясь к разговорам, большинство их направлялись в Гантру по торговым делам, и они явно не считали какую‑то девчонку достойной собеседницей. Вероятно, они даже не догадывались, что я еду одна. На корабле плыли представители нескольких конкурирующих компаний; забавно было послушать, как они учтиво беседуют друг с другом, пытаясь одновременно и спровоцировать собеседника на случайную откровенность, и самим не сболтнуть лишнего. Хотя на самом деле эти их разговоры, которые, даже начинаясь с замечаний о погоде, неминуемо сползали на цены, товары, оптовые партии, займы, процентные ставки, торговые пути и т.д. и т.п., были изрядно скучны. Но, по крайней мере, никто из них не упоминал историю с убийством тар Мйоктана, и то хорошо.

Так прошло несколько дней плавания. Купленная в спешке перед отплытием книга оказалась изрядно скучной, и выбор занятий у меня был невелик – сидеть в каюте или торчать на палубе. Второе было все‑таки повеселее, хотя в основном я просто смотрела на море. Иногда ко мне присоединялся Каайле, и я пользовалась этим, чтобы усовершенствовать свой гантруский. Но Дйарт хотя и оставался неизменно любезным, по всей видимости, не слишком любил подолгу маячить на виду у других. Среди пассажиров обнаружились две женщины – мать с дочерью, семья какого‑то обосновавшегося в Гантру ранайца, который теперь выписал их к себе. Мать, некогда, вероятно, красивая, но теперь изрядно располневшая, что нередко случается с купеческими женами, была болтлива, набожна и глупа. Начала она с того, что посоветовала мне не сутулиться (я уже говорила, куртка мне не идет, но даже в просторном плаще впечатление легкой сутулости остается), причем совет этот больше походил на приказ.