– Отлично! – заверила я его в неизменности своих намерений. – Отходим по графику?

– Клянусь Святым Троекнижием, да! Я не намерен простаивать в порту из‑за каких‑то кретинов!

– Вот и славно. А место для моего тйорла у вас найдется?

– Что? Нет, в этом городе точно все рехнулись! Ты еще кавалерийский полке собой приведи! Я, кажется, сказал – каюта! Тйорл поместится в каюту, как ты думаешь?

– Ладно, поняла, – мрачно ответила я. Не то чтобы я не предполагала такого исхода, но все же надеялась… – И, между прочим, капитан, можно и повежливей. Я как‑никак плачу вам деньги.

– Ладно, девочка, не бери в голову, – махнул рукой он, осознав последнее обстоятельство. – Просто сегодня с утра какой‑то безумный день. Не опаздывай к отходу.

У меня оставалось достаточно времени, чтобы позаботиться о Йарре. Большинство ллойетских рынков располагалось прямо возле порта, так что я быстро нашла тйорлоторговцев. Узнав, что я продаю такого замечательного скакуна, сразу несколько из них выразили живейший интерес.

– Я уступлю его тому, кто не станет продавать его в течение года, – сказала я. – Если я вернусь в это время, то выкуплю Йарре за хорошую цену. Если не вернусь… тогда можете перепродать его.

– Я представляю интересы господина Штаайме, тйорлозаводчика, – сказал один из торговцев, внимательно осмотрев Йарре. – Ему нужны породистые производители. Возможно даже, он сам захочет ездить на этом тйорле. Я полагаю, пятьсот йонков серебром вас устроят? Это хорошая цена, вряд ли кто‑нибудь даст вам больше.

Я и сама понимала, что это хорошая цена! Особенно когда увидела, как поскучнели лица конкурентов. «А за мою голову все же назначено вдвое больше», – невесело усмехнулась я про себя. Торговец принял эту усмешку за скепсис в отношении названного числа и предложил:

– Пятьсот пятьдесят, но это уже максимум того, что я могу себе позволить.

– Идет, – согласилась я. – И десять йонков за сбрую.

Торговец кивнул; мы прошли в его лавку, он отсчитал мне пять мешочков серебра и двенадцать пятийонковых монет сверху, а затем вручил отпечатанную афишку с адресом господина Штаайме.

Я вышла, чтобы в последний раз обнять Йарре за шею. Я избегала встречаться с ним взглядом.

– Прощай, мальчик, – тихо сказала я, гладя теплую шерсть. – Веди себя хорошо. Может быть, я еще прилечу, чтобы забрать тебя к звездам… – Затем я обернулась к торговцу: – Привязывайте его как следует. Он, наверное, будет сильно тосковать в первые дни, а ему ничего не стоит порвать веревку.

Он заверил, что все будет в порядке, и я быстро пошла прочь, пока он не увидел, как предательски блестят мои глаза.

Я еще успела купить на соседнем базаре более подходящую к плаванию в тропических широтах одежду, а также по пути в порт заглянула в книжную лавку и приобрела там первую попавшуюся книжку в дорогу. Спешила я, как выяснилось, зря: поскольку плата за стоянку в порту взималась по дням, а не по часам, капитан все же предпочел задержать отплытие до вечера, надеясь, что найдутся еще пассажиры.

Действительно, вскоре после полудня на борт поднялся сутулый длиннолицый аньйо из ремесленного сословия; товара при нем не было, так что он, вероятно, ехал поучиться у гантруских мастеров, среди коих особенно славятся ткачи, стеклодувы и ювелиры. Больше желающих плыть не нашлось, и за час до заката капитан приказал отдать швартовы.

Я стояла на корме и смотрела на медленно удаляющийся берег.

На пристани еще стояли и махали вслед кораблю провожающие, да и вообще, несмотря на вечер, порт продолжал жить насыщенной жизнью: волокли тюки и катили бочки грузчики, куда‑то шагали небольшие группы матросов, кое‑где на свободных пирсах пристроились с удочками горожане – любители порыбачить, фланировали и просто гуляющие, предпочитающие свежий морской воздух чаду городских очагов.