– Можете, – заверила я его. – Дело в том, что мне крайне необходимо как можно скорее попасть в Лац. – Я специально назвала конкретный город – «срочное дело в Лаце» звучит убедительней, чем «срочное дело на западе Гантру». – А вы, как мне сказали, купили последнее место на корабле. Не могли бы вы уступить мне его… я заплачу вам за задержку, разумеется, – добавила я, подумав про себя, что после всех обманов, с которыми мне пришлось столкнуться, денег у меня остается не так уж и много.

– Увы, нет, – ответил он, не раздумывая ни секунды. – У меня самого дела в Гантру, и я не могу ждать следующего корабля. Будь вы из низшего сословия, я мог бы взять вас в свою каюту в качестве служанки, но вы, как я вижу, носите шпагу.

На какой‑то миг я подумала, не ухватиться ли, отбросив гордость, за это предложение, но тут же поняла, что оно неприемлемо. Дело даже не в том, что мое согласие шокировало бы его и вызвало подозрение, и не в том, что служанка из меня получилась бы посредственная – я выросла, не обремененная работой по дому; просто, живя в одной каюте с ним, я не смогла бы скрыть свои крылья, и я изрядно сомневалась, что он отреагирует на них спокойно.

– Может, вы знаете еще кого‑то из пассажиров, кто мог бы оказать мне эту любезность? – спросила я.

– К сожалению, нет.

– М‑м‑м… ну хорошо. А хотите пари? Вы, я вижу, тоже при шпаге. Ставлю двести йонков, что смогу выиграть у вас поединок. А вы поставите место на корабле.

Его одежда хоть и говорила о принадлежности к высшему сословию, но особым богатством не отличалась, так что двести йонков должны были быть для него солидной суммой – как, впрочем, и для меня. Строго говоря, это практически все, что у меня еще оставалось. И вызов от какой‑то девчонки он, конечно, должен был воспринять как возможность получить эти деньги без особого труда. В общем, ловушка была идеальная, хотя в глубине души я все же побаивалась, что он окажется более искусным фехтовальщиком, чем я.

– Вы и в самом деле умеете обращаться со шпагой? – Он, кажется, впервые взглянул на меня с интересом. – Так или иначе, я не приму ваше предложение. Победить вас значило бы воспользоваться вашей наивностью, а проиграть вам – лишиться места на корабле. А я, как я уже сказал, спешу и не намерен откладывать свою поездку. Так что, если у вас нет ко мне других дел…

– Прощайте, сударь, – горько согласилась я. – Или, может быть, до свидания – если мне удастся найти кого‑нибудь более сговорчивого.

– Желаю успеха, – кивнул он, направляясь к лестнице, ведущей через дамбу в город.

Глядя ему вслед, я вдруг почувствовала, как наваливается доселе отгонявшаяся усталость. Надо где‑то найти пристанище, пока я не уснула прямо посреди улицы. К счастью, проехав совсем немного вдоль набережной, я заметила вывеску гостиницы. Гостиница была так себе – не кабак низкого пошиба, но и не респектабельный отель, но меня это вполне устраивало. Войдя в номер, я скинула плащ, уселась на кровать, стянула один сапог – и заснула, прежде чем успела снять второй.

Наверно, я продрыхла бы до позднего вечера, если бы не приснившийся мне сон. Во сне я дралась на шпагах с вежливым незнакомцем, причем не по‑спортивному, а по‑настоящему, насмерть. Он шел в порт по каким‑то длинным тусклым улицам, а я нападала на него, потому что знала – чтобы занять его место на корабле, мне нужно убить его. И я прокалывала его шпагой раз за разом, а он поднимался и шел дальше. Я не могла понять, почему он не умирает, и у меня текли слезы от злости и бессилия. Наконец мы подошли к стоянке брига; я подняла голову и увидела, что на борту, расставив ноги и заложив руки за спину, стоит Ллуйор.