Капитана я увидела сразу же: он стоял на палубе, заложив руки за спину и широко, по морской привычке, расставив длинные ноги в здоровенных сапожищах с отворотами. Ветер трепал его густую рыжую гриву; медное кольцо в левом ухе символизировало некогда совершенное им кругосветное путешествие.

Я изложила капитану свою просьбу, и он воззрился на меня, удивленно приподняв левую бровь.

– Ты хочешь сказать, что едешь в Гантру одна?

– Я уже совершеннолетняя, – соврала я. Он недоверчиво хмыкнул.

– Ты там кого‑нибудь знаешь?

– Да. – Врать так врать. – Там живет мой дядя, он представитель ранайской торговой компании.

– Все равно твоим родителям не следовало отпускать тебя одну. Но в любом случае ты опоздала. Вон тот парень только что купил последнюю каюту. – Он кивнул в сторону пропустившего меня аньйо, который уже спустился на причал.

Я закусила губу от досады. Ну что мне стоило приехать немного раньше! Впрочем, вспомнив об учтивости моего конкурента, я решила, что не все потеряно.

– А что, если я уговорю его уступить мне место?

– Попробуй, – пожал плечами капитан. – Мне все равно, кто платит деньги. Мы отходим завтра за час до полудня. А ну гоните ее! – гаркнул он вдруг.

В первый миг я решила, что он имеет в виду меня, и изумилась, чем вызвана подобная грубость. Но, проследив направление взгляда капитана, увидела большую чернокрылую йувву, которая кружила над бригом. Я вспомнила, что, по морским поверьям, эти птицы, питающиеся падалью и отбросами, приносят несчастье; если йувва сядет на мачту корабля, на борту кто‑нибудь умрет, а то и весь корабль пойдет ко дну. Разумеется, это суеверие столь же глупо, как и любое другое, однако не только безграмотные матросы, но и многие флотские офицеры принимают его всерьез. Сто тридцать лет назад, во время очередной ранайско‑илсудрумской войны, адмирал Ллой Твайтен отложил выход в море целой эскадры из‑за йуввы, севшей на мачту флагмана. В результате илсудрумский флот беспрепятственно прошел через узкое горло Йатнуронского пролива. Адмирал был отдан под трибунал; в свое оправдание он сказал, что из‑за йуввы боевой дух его подчиненных настолько ослаб, что сражение все равно было бы проиграно, а так, по крайней мере, удалось сберечь корабли, которые стали бы трофеем противника. Суд принял это во внимание, и вместо разжалования и тюрьмы адмирал отделался лишь отставкой с сохранением чинов и пенсиона.

Матросы принялись кричать и размахивать тряпками, отгоняя птицу, а самый проворный сбегал за мушкетом. Выстрел громыхнул, когда йувва, безразличная к суете внизу, уже делала тормозные махи крыльями, готовясь примоститься на рее. Пуля не задела птицу, однако заставила ее переменить намерение: недовольно взвыв, йувва набрала высоту и полетела прочь.

Я сбежала на пирс, запрыгнула в седло и быстро догнала шедшего пешком пассажира.

– Сударь!

– Чем могу служить, сударыня? – Несмотря на вежливые слова, тон был холодный. Но меня это не остановило.