— Нет, по очереди с подругой, она тоже неудачной родилась. День она, день я.

— А в свободные дни чем вы занимаетесь?

— Стекло варим, бисер льем. Курдалаги его куда-то продают. Ну, и нам остается, для вышивок и прочего.

— Для чего прочего? — спросила иир'ова.

Бенет неожиданно нахмурилась и закрылась плотным ментальным щитом. Девушка явно была испугана тем, что сболтнула лишнее.

Но ни молодой эливенер, ни иир'ова не понимали, что она такого сказала особенного. Да и речь-то шла всего-навсего о бисере, а что можно из него делать, кроме бус да вышивок?..

Однако тему пришлось срочно сменить, чтобы дать возможность девушке справиться с собой.

— Травы у тебя здесь растут интересные, — сказал брат Лэльдо. — Для приправ или еще зачем?

— И для приправ, и для латинской кухни, — ответила сурта, беря себя в руки. — Там один из бездарей заправляет, мы с ним вместе выбираем, что сажать. Ходим в степь и ищем хорошие растения. Кое-что и с наших родных холмов привезли. Прижилось, ничего.

— Что за латинская кухня? — спросила Лэса.

— Ну, это где лекарства делают.

— А, аптека… а почему вы ее так называете — «латинская кухня»?

— Не знаю, — пожала пухленькими плечами Бенет. — Так называется, и все.

— А вот это что? — спросил брат Лэльдо, оборачиваясь и показывая на гигантские колосья.

— А… это наш любимый ячнамбур. Вообще-то нам пропитание присылают из дома, но, знаете… я привыкла, что он растет у нас повсюду, и так мне без него тоскливо показалось! Я и высадила пару десятков клубней. Хорошо принялся. Он необыкновенно красив, когда цветет. У него огромные золотые метелки, пахнут корицей и ванилью…

Несмотря на то, что дома Бенет занимала бы точно такое же низкое социальное положение, девушка явно тосковала по родным краям…

Лэльдо встал из-за стола и отправился в огород, чтобы рассмотреть травы и овощи получше. Женщины остались на месте.

Когда эливенер обогнул шалаш и скрылся из поля зрения, иир'ова осторожно глянула на сурту и мысленно спросила:

— Ворожишь понемножку, да?

Бенет вздрогнула, в ее глазах вспыхнул даже не страх, а самый настоящий ужас.

— Да не бойся ты, — рассердилась иир'ова. — Никто не узнает. А почему ваши толстопятые ворожбу не любят?

— У нас колдовство законом запрещено… — мысленный голос Бенет прозвучал едва слышно.

— Да мы-то не ваши законники! У нас все этим занимаются, ну, кто умеет, конечно.

— И боги вас не карают?

— Да какое богам дело до нашей магии? — удивилась иир'ова. — Им что, заняться больше нечем? А кстати, — спохватилась она, — у вас что, жрецы есть? Кто следит за этим делом?

— Жрецы есть, и очень строгие, но они дома остались, — ответила девушка, немного успокаиваясь. — Только разницы никакой… если кто-то заподозрит — меня тут же ящерам отдадут. И подругу тоже.

— Ну и ну! — возмутилась степная колдунья. — Просто безобразие какое-то! А что ты с бисером делаешь? Я не знаю, как с его помощью ворожат. Расскажешь? И я с тобой кое-чем поделюсь. Да и у Лэльдо найдется для тебя что-нибудь интересное. Идет?

Бенет осторожно улыбнулась, все еще не слишком веря в свою удачу, но, посмотрев в огромные зеленые глаза кошки, светящиеся умом и добротой, решительно кивнула:

— Идет.

Глава 14

В дом кузнеца Дрома эливенер и Лэса вернулись в полдень, изрядно огорошенные всем тем, что узнали от милой напуганной Бенет.