— Кстати, Лэса, — осторожно спросил брат Лэльдо, не будучи уверен, что вообще стоит затрагивать эту тему, — а тот камешек… птичий бог… он ведь при тебе?

— Само собой, — кивнула иир'ова. — Я пока опасаюсь его на шею вешать, да все равно нужен особый шнурок, из сафьяна.

— Я, собственно, имел в виду птервуса. Ты не могла воздействовать на него этим камнем?

— А, вот ты к чему… Нет, Лэльдо, это же птичий бог, а птервус хотя и имеет крылья, но далеко не птица. Он ящер, рептилия, холоднокровное. Для холоднокровных нужны совсем другие чары.

— Жаль, — искренне сказал эливенер.

В ущелье послышались чьи-то осторожные шаги. Человек в мягкой обуви неуверенно пробирался в темноте… едва ли это мог быть курдалаг. И уж конечно, не уроборос. Лэльдо и иир'ова переглянулись и, бесшумно вскочив, в одно мгновение очутились в глубине пещеры, на «рабочем месте». Но они напрасно встревожились. Через несколько минут в пещеру заглянул пастух Десимус.

— Здравствуйте, — негромко сказал он. — Вот и я пришел. Ничего? Не помешал? Вы обещали меня поучить немножко.

— Обещали — научим, — ответил эливенер. — Заходи, не смущайся.

Урок продолжался около часа. Пастух оказался на диво способным учеником, он на лету схватывал объяснения, и Лэсе с братом Лэльдо не составило труда заниматься с ним.

Заодно они выяснили еще кое-какие детали местной жизни. Например, узнали, что обувь для них сшил один из «бездарей», и он же умеет отлично шить красивую одежду… но металлистам и их супругам (а вслед за старшими — и детям) и в голову не приходит хотя бы просто поблагодарить его за усердную работу. Они уверены: бездарные должны быть по гроб благодарны уже за то, что их кормят и просто позволяют жить. Ведь в стародавние времена бездарей убивали, едва обнаружив их непригодность к великому делу народа суртов.

Наконец Десимус ушел, безмерно довольный новым знанием, а Лэльдо принялся мысленно обшаривать окрестные скалы, надеясь найти уробороса. Потом вспомнил, что тот умеет прикидываться неживым предметом и прекратил бессмысленное занятие. Если Дзз не захочет, чтобы его нашли — никто и не найдет. Хоть бы сам пришел, что ли…

— Давай попробуем его позвать, — предложила иир'ова, наблюдавшая за ним. — Должен ведь услышать.

— Услышать-то услышит, но захочет ли прийти? — усомнился Лэльдо, но тем не менее присоединился к мысленному зову Лэсы. В два голоса они кричали на весь мир: «Дзз! Ты нам нужен!»

Через несколько минут в пещеру заглянула окруженная светящимися шипами круглая физиономия уробороса.

При этом колючки на его теле оставались темными. Уроборос снова подкрался совершенно незаметно — так же, как в прошлый раз. Так же, как и птервусы…

Конечно, он уже знал о вечернем происшествии, но отнесся к нему с философским спокойствием.

— Попались — сами виноваты, — заявил он. — Кто им мешает носить защитные шляпы, или выковать десяток мечей да копий и перебить этих сволочных ящеров?

— Наверное, есть какие-то причины? Иначе они бы именно так и сделали? — предположила иир'ова.

— Причина одна — хозяева не велят, — сердито ответил уроборос.

— Но почему? — задумчиво произнес брат Лэльдо. — Разве курдалаги сами не заинтересованы в том, чтобы кузнецам жилось спокойно?

— Мне кажется, на спокойствие суртов курдалагам наплевать, — передал уроборос. — А вот собственного покоя им не хочется лишаться.