— Погоди, погоди, — встряхнул головой молодой эливенер, совершенно не понимая, о чем говорит сурта. — При чем тут булат? Какой папоротник? Лэса, ты хоть что-то поняла?

— Боюсь, нет, — усмехнулась зеленоглазая красавица. — Детка, ты не могла бы поподробнее?

Бенет посмотрела на Лэльдо, на кошку — и рассмеялась.

— Да, конечно… подождите немного.

Она побежала к груде огромных камней, за которыми вставала вроде бы сплошная стена, и лишь теперь стало ясно, что за одним из выступов скалы на самом деле скрывается вертикальная трещина — проход в соседнюю долинку.

Бенет исчезла из вида, а путешественники, забыв о ягодах, принялись обдумывать новые сведения об окружающем мире. Все живые существа здесь умеют скрываться, так сказала девушка.

Но это значило, что в какую бы сторону ни направились пленники, везде их ждет одна и та же проблема. Они не заметят приближения врага. Они не смогут найти пищу — ведь и дичь, и хищник останутся невидимыми для них…

Но, по крайней мере, теперь было понятно, почему они не заметили приближения птервусов, напавших на поселок кузнецов. Хотя легче от этого понимания им не стало. Но, возможно, Бенет знала, как справиться с этой новой задачей?..

Девушка вернулась через несколько минут, села напротив путешественников и принялась объяснять:

— Булат — очень сложный сплав. В него входит много компонентов, но главное — закаливание. Булат можно по-настоящему закалить только в молоке трехлетних коз, и притом козы должны до того три дня питаться одним только папоротником. Вот как раз сегодня три дня истекает. К вечеру придут женщины доить коз, а к утру и посохи будут готовы.

— Осталось разобраться, для чего они нужны, эти посохи, — состроив грустную физиономию, сказал брат Лэльдо. — Для хромоножек? Но у нас с Лэсой ноги вроде бы в порядке.

Бенет расхохоталась и бросила в брата Лэльдо синей ягодой. Эливенер поймал ягоду на лету и тут же отправил в рот.

— Вкусно, — сказал он. — Но все равно непонятно.

— Булатный посох с кристаллами в набалдашнике накапливает энергию и трансформирует ее, — серьезно сказала молодая сурта. — В верхушку набалдашника вставляют пять ограненных камней. Пять — число защиты. В основании набалдашника, по периметру, — еще четыре камушка. Четыре — это устойчивость. Вы у себя дома занимались магией чисел?

— Не слишком усердно, — ответил брат Лэльдо.

— Между прочим, — вставила иир'ова, — ты забыла сказать, детка, каковы наши знаки. Я даже не знаю, как тут сказать — «под какой травой я родилась»? Или «рядом с какой травой»?

Бенет снова рассмеялась.

— У нас в Холмистой стране говорят — «Родился с листком такой-то травы во рту».

— Так, и какой же листок удостоил меня своего внимания? — поинтересовался брат Лэльдо. — И Лэсу?

— Ты родился с листком вонючей розы, — ответила сурта. — А ты, — она повернулась к Лэса, — с листком росянки.

Молодой эливенер скривился и фыркнул, как иир'ова.

— Ну, ты даешь! — воскликнул он. — Вонючая роза! Вот подарок, так подарок!

— Напрасно ты так, — укоризненно сказала Бенет. — Вонючая роза — одно из самых ценных в медицинском смысле растений. Сейчас принесу…

Она вскочила и умчалась за шалаш, в огород, и через минуту вернулась, держа в руке многодольчатую луковку с длинными перистыми листьями.

— Вот! Это — вонючая роза!

Брат Лэльдо взял луковку, стряхнул с нее остатки земли и понюхал.