Увлекшись разговором, беглецы и не заметили, как миновали сухую степь. Теперь у них под ногами была уже не колючая короткая растительность, а настоящая зеленая трава, сочная и свежая. А вскоре и заросли кустов появились впереди, — в точности, как обещала им молодая сурта. Правда, в силу искаженности здешнего пространства до кустарников им пришлось идти еще больше двух часов, хотя и казалось, что вот они, заросли, рукой подать… Брат Лэльдо и иир'ова, конечно же, вспомнили при этом о миражах, возникающих в пустынях и в сухих степях, где родилась Лэса. Но миражи — это фантомы, не имеющие под собой реального основания, а кустарник, до которого в конце концов добрались беглецы, был вполне реален.

Кусты сбились в плотные купы, оставив довольно широкие прогалы между собой, а кое-где и вовсе расступились, образовав зеленые полянки с высокими цветущими травами. До конца дня было еще далеко, погони вроде бы не предвиделось, и путники решили отдохнуть.

Уроборос перекусил собственным хвостом, а путешественники достали из заплечных мешков тыквенные бутыли с водой, хлеб и козий сыр. И Лэса, и эливенер основательно проголодались — они ведь не потрудились позавтракать перед побегом. Забыли. Не до того им было.

Но едва они принялись за еду, как прямо над их головами, совсем низко, пронеслось с полдюжины птервусов, со свистом и шорохом рассекавших воздух кожистыми крыльями. Беглецы замерли, но ящеры то ли не заметили их, то ли не сочли достойными внимания в силу неаппетитности (по сравнению с суртами путники, конечно, выглядели слишком постными). Хищники явно направлялись к скальной гряде, невидимой отсюда. А может быть, они-то ее видели?..

— Вот ведь… — передал уроборос, проводив задумчивым взглядом крылатых рептилий, — ни разу не видел… где они дерутся?

— Ты о чем? — спросил брат Лэльдо.

— Да вот не понимаю я все-таки, почему птицы курдалагов никогда не нападают на птервусов вблизи от поселков, — пояснил уроборос. — Хоть бы раз посмотреть, как они сражаются! И не знаю, чем сами птицы кормятся. За два с лишним года тоже не видел ни разу, чтобы они хоть что-то склевали.

— Ну, может быть, они в степях кого-то ловят? — предположила иир'ова. — Или курдалаги их кормят зерном, например. Почему ты должен был это видеть?

— Да в общем ты права, конечно… И еще… Я ведь третий год уже здесь, и вот, понимаете, дважды уже было так, что птервусы вдруг начинают прилетать почти каждый день. Раз в год, вот как раз в это время, в начале лета, месяц-полтора — ну просто спасу от них нет! А потом снова пропадут, хорошо если раз в две недели явятся… в общем, какое-то у меня странное предчувствие…

Брат Лэльдо внимательно посмотрел на синеглазого Дзз. Предчувствие? Эливенер привык серьезно относиться к подобным вещам. Как правило, предчувствия не обманывали тех, кто владел искусством мысленного разговора с себе подобными… И тут молодому эливенеру кое-что пришло в голову.

— Ты говоришь — раз в год, в начале лета? — спросил он. — Может быть, у ящеров в это время птенцы выводятся?

— И они кормят их суртами! — мысленно воскликнула Лэса. — Точно! Наверняка так!

Уроборос лишь похлопал круглыми синими глазами и промолчал.

Однако у всех троих мелькнула одна и та же мысль.

А не пойти ли им поискать гнездовье летающих ящеров?

Но ведь у них не было оружия, если, конечно, не считать таковым пару простых кухонных ножей, к тому же и не заточенных как следует… и только теперь Лэса и брат Лэльдо впервые с интересом посмотрели на посохи суртов, которые они несли, положив на плечи, и вовсе не думая о том, что эти замечательные булатные изделия могут им как-то пригодиться.