|
Теллер заметил меня, но сделал вид, будто ему совершенно все равно – есть я или меня нет. Он заявил, что никакого пожара в здании не существует и что он вообще не понимает, отчего это инспектору вздумалось проводить проверку. Но Петр Никитич был из старых служак – если уж он получил задание, то намеревался выполнить его во чтобы то ни стало. Кроме того, как я начал подозревать, ему и самому было любопытно, что же за такое архитектурное чудо, о котором все говорят, скрывается за забором. Поэтому он пригладил свои седые усы и снова пригрозил вызовом пожарной команды, если его не впустят. Тут Теллер, кажется, догадался, чьих рук это дело. Он прожег меня яростным взглядом и посторонился, пропуская инспектора, но стараясь при этом не дать пройти мне. Однако Петр Никитич не оплошал. Он повернулся и позвал меня к себе.
– Погодите! – сердито прошипел Теллер. – Вас я пропускаю как инспектора пожарной охраны. А вот при чем тут репортер? Или теперь пожарные получают комиссионные в редакциях? Зря он сказал это. Петр Никитич остановился как вкопанный. – Так-так, – холодным голосом произнес он. – Ты, любезный, болтай, болтай, да меру знай. А то сейчас потребую у тебя всю документацию на предмет соответствия пожарной безопасности, а потом выпишу предписания на переделку здания, как создающего угрозу. Конечно, инспектор блефовал, таких полномочий у него не было – для исполнения этой страшной угрозы потребовалось бы создание нескольких комиссий. Но я надеялся, что Теллер этого не понимает. В конце концов его делом было обеспечение охраны, а не документооборот. Он следил, чтобы никто не забрался за забор, не причинил ущерба имуществу, чтобы работники не воровали, да еще охранял Елисеева, когда тот приезжал из Петербурга. Остальное не было его заботой. Так что нехитрый обман инспектора Теллер не раскусил. Он посторонился, пропуская меня, и пока мы шли ко входу, шепнул: – Твоя работа, Гиляровский? – Моя, – с удовольствием ответил я. – Зачем? – Поговорить надо, Федор Иванович. Теллер сплюнул на землю. – Поговорим! Это прозвучало угрожающе, однако мне в жизни угрожали и более солидные бандиты, чем какой-то начальник охраны магазина. Внутри Теллер подозвал старшего продавца из отдела колониальных товаров и попросил его пройтись с пожарным инспектором по всем помещениям, куда тот пожелает попасть. Наконец Петр Никитич ушел, предвкушая увлекательную экскурсию, и тогда Теллер отвел меня в сторонку – к двум резным колоннам. – Ну, что вам нужно? – Обманули вы меня вчера, Федор Иванович! – сказал я укоризненно. – Вы, а главное, Григорий Григорьевич. Обещали, что обратитесь в полицию, а сами… – Я и обратился, – раздраженно ответил Теллер. – Да перестаньте! – сердито воскликнул я. – Вы отвезли девушку в Замоскворечье и сбросили с моста в Обводной канал. Я сегодня утром читал об этом в «Московском листке». Или скажете, что я не прав? – Не во всем. Я действительно сделал так, как вы сказали. Но это именно я сразу позвал городового и указал на тело. Так что с формальных позиций я выполнил все, что обещал Григорий Григорьевич. Я вызвал полицию? Да. Просто никто не давал вам слово, что полицию вызовут именно сюда, в магазин. Я заскрипел зубами. Облапошили! – Чья была идея с мостом? – спросил я. – Ваша, Теллер, или Елисеева? – Моя, – тут же ответил охранник. На мой взгляд, слишком поспешно. – Врете, Федор Иванович! Он пожал плечами и отвернулся. – Этой трагедии можно было избежать, – сказал я, – если бы вы тогда дали мне время рассказать про тайные ходы под этим домом. – Тайные ходы? – спросил Теллер безучастно. |
