– Да, – ответил я. – Спрыгнул прямо под колеса встречного поезда.

Борис кивнул. Он уже успел рассказать нам, что Теллер поймал его при первой же попытке попасть в особняк – он, как терьер, ждал у подземного хода в мадерной. Оглушив юношу, Теллер связал его и собирался зарезать, но тут на шум появился Пахомов, окончивший смену. И удар ножом достался ему как нежеланному свидетелю. А потом Теллеру, похоже, пришла идея, как использовать Бориса, так что в тайнике оказался и он, и мертвый смотритель.

– Это ужас, как страшно, – монотонным голосом рассказывал Борис. – Ты, связанный, лежишь в темноте, как в большой могиле, а рядом с тобой – мертвец.

Аня непроизвольно взяла его за руку, а Сергей поморщился. Не отнимая руки, Боря продолжил:

– Я кричал, но наверху никого не было. А потом этот человек стал затыкать мне рот. Ночью он приходил, развязывал меня и кормил. А однажды вытащил мертвеца и заставил написать записку. Так было еще два раза – я писал какие-то записки под его диктовку.

– Что было в последней? – спросил я.

– «Я убил этого репортера и забрал ваши деньги. Прощайте», – сказал Борис.

– Вот. – Я поднял палец. – Григорий Григорьевич, мы с вами просто опередили Теллера. Судя по всему, он собирался под каким-то предлогом отослать охранника от двери, а потом зарезать меня, забрать саквояж и, спрятав его, свалить все на Красного Призрака. А потом, когда суматоха уляжется, Теллер просто бы забрал деньги из тайника.

– А что было бы со мной? – поднял голову Боря.

– Он убил бы и тебя, конечно, – ответил Сергей.

Я кивнул.

– Ты больше не был бы ему нужен, Боря. Теллер придумал план, как похитить крупную сумму, свалить все на другого и при этом остаться чистым. Даже если бы вы, Григорий Григорьевич, в конце концов уволили бы своего главного охранника, он смог бы спокойно жить на похищенные деньги.

Елисеев сидел, сложив пальцы домиком и опустив голову.

– Откуда в нем столько жестокости? – тихо спросил он.

– Несправедливость, Григорий Григорьевич. Теллер считал, что судьба несправедлива к нему. Он, потомок дворянского рода, пошел в услужение к коммерсанту. Теллер видел, как сам превращается в ничто в тот момент, когда вы хотите занять его место.

– Его место? – удивился Елисеев.

– Дворянское звание, – напомнил я миллионеру о его вожделенной мечте. Это ему не понравилось.

– А ваша версия с Красильниковым? – спросил он.

– Я думал об этом. Понимаете, если бы существовал третий подземный ход, то версия с Красильниковым могла оказаться верной. Но я совсем недавно понял, что Красильников не обманывал меня. Никакого третьего хода не было – он выдумал его для своих старых товарищей по революционной ячейке. На самом деле ларчик просто открывался. Красильников, зная время сбора, приходил раньше и прятался в тайник. А потом появлялся внезапно перед своими товарищами уже после того, как они пришли. Вот и все. Теллер, допрашивая пятнадцать лет назад Красильникова, узнал об этом тайнике. И в нужный момент использовал его. Если не было хода, значит, Красильников никак не мог попасть на территорию магазина – все-таки там были и другие охранники. А днем – продавцы и рабочие.

– А бедный учитель немецкого? Он при чем?

– Увы, – ответил я, – скорее всего, он был убит просто для того, чтобы повысить градус тревоги, создать впечатление, что Красный Призрак не остановится ни перед чем.

Я повернулся к Борису:

– Еще вопрос. Чем он тебя кормил?

– Хлебом и каким-то мясом.