— А? Что? Запах? Ну должен же охранник обедать, он ведь тоже человек.

— Но можно обедать так, чтобы при этом не беспокоить обоняние окружающих. Понимаете, мне клиенты жаловались. Неприятно, говорят, у вас находиться.

— Не клиенты, а, наверное, та шикарная дамочка. Да Бог с ней. Пусть простит за потревоженное обоняние. У охранника нет таких денег, чтобы красную икру кушать и запивать кофе «Черная карта».

Ольгерд пожал плечами и вышел.

«Дурак, — подумал он о директоре. — Впрочем, действительно, за все пять лет, что я здесь работаю, одна Лора пожаловалась на вонь. Все остальные либо терпят, либо не замечают…»

Когда клиент ушел, появилась секретарша с чашкой горячего кофе и пирожками.

— Спасибо, — поблагодарил Ольгерд.

— Я на тебя налюбоваться не могу. Где ты так постригся?

— Да знаешь, совершенно случайно забрел в один салон. Мастер хороший попался.

— А как насчет сегодня? — игриво заглядывая ему в глаза, спросила девушка. — Опять никак?

— После работы сразу ко мне.

— Договорились.

Но Ольгерд пожалел, что пригласил ее к себе.

«Лучше было пойти к ней. Побаловались бы, и я ушел. А теперь она на всю ночь останется».

* * *

Жилёнис ни на минуту не переставал ждать звонка от Лоры. «Она сказала: через три дня или неделю. Что она должна обдумать? И зачем я понадобился ей, если завещание она уже составила?..» — терялся он в догадках.

Ильховская позвонила, и у Ольгерда отлегло от сердца.

— Я заеду за вами в четыре. Буду двигаться по противоположной стороне от вашей конторы.

В половине четвертого Ольгерд сказал, что вынужден отлучиться по делам клиента.

— Что это у тебя в сумке? — перегнулась через край стойки секретарша. — Расчлененный труп?!

Ольгерд ничего не ответил, а выйдя из конторы, быстро зашагал по направлению к торговому центру. Там зашел в туалет, переоделся. Сумку оставил на хранение кассирше, заплатив ей, и поспешил на место встречи.

Ильховская была точна. В четыре ее автомобиль остановился перед Ольгердом. Он сел и хотел было завязать с ней разговор, но она отвечала неохотно и невпопад, видно, все о чем-то думала. Ольгерд замолчал и стал слушать музыку.

Ильховская вновь привезла его на дачу родителей. Пока Жилёнис снимал плащ, Лора налила ему коньяк и сварила кофе.

Затем они сели друг напротив друга, и Лора наконец прервала свое молчание:

— Я постараюсь как можно более четко изложить свою мысль. Только хочу предупредить, это не каприз. Это, если хотите, попытка… Впрочем, лучше по порядку. — Лора сосредоточилась, отчего ее лицо потеряло половину своей привлекательности. Доброжелательно-снисходительный взгляд, легкую улыбку сменило напряженное раздумье. — Все началось случайно. Отмечали чей-то день рождения. Собрались одни приятные люди. Я разговорилась с одной моей близкой приятельницей. Мы с ней часто встречаемся то там, то здесь. Бываем друг у друга дома. Она очень милая. Говорить с ней — сплошное удовольствие. Но нашу беседу прервали, кто-то пригласил меня танцевать. Проходя мимо большого зеркала, я остановилась на минуту, чтобы взглянуть на себя, и случайно перехватила взгляд моей приятельницы. Взгляд неприятный, настораживающий… И вот как-то нахлынуло… Сколько таких взглядов, о которых я не ведаю, бросают мне в спину, а сколько было случайно услышанных фраз, когда те, кто их говорил, были уверены, что я их не услышу… Я отдаю себе отчет, что люди далеки от совершенства, но всегда стремлюсь уловить хоть какие-то обрывки гармонии, чтобы за всю жизнь получилось хотя бы несколько тактов красивой мелодии… И мне стало не по себе.