Когда она устала и умолкла, он заметил, что теперь благодаря своему неуемному любопытству, она обогатилась новыми знаниями. Лора замахнулась на него кулаком:

— Хоть ты заткнись! Прости! — тут же обняла она его. — Прости! Но поверь, я не жалею о сделанном. Я успокоюсь, и в дальнейшем, что бы мне не преподнесли эти суки, я не выйду из себя. Хватит! Из-за подонков портить себе нервы!..

Но нервы не выдерживали: пошла вторая неделя, а труп все еще валялся в морге.

— Нет, но есть же пределы?! — сцепив пальцы, крепилась Лора, чтобы не поддаться приступу бессильной злобы. — Ладно, посмотрим, что они запоют после оглашения завещания…

В день оглашения завещания Ольгерд приехал к изнывающей от неизвестности Лоре лишь под вечер.

— Почему ты отключил телефон? — набросилась она на него.

Ольгерд имел такой умиротворенный вид, что она осеклась.

— Я был в опасной близости от врага, — пояснил он. — Кстати, поиздержался. Они после оглашения завещания отправились в дорогущий ресторан. Причем, заметь, в отдельный кабинет. Мне пришлось устроиться рядом. Слышимость была неважная, но главное я уловил. Тебя решено похоронить по высшему разряду.

Ильховская перевела дыхание.

— И по этому поводу они заказали… — продолжал, не удержавшись от смеха, Ольгерд, — шампанское!

— Вот твари! — уже спокойно констатировала Лора. — Ну и поделом им будет. Поманю их наследством месяца полтора-два, чтобы хвосты распустили, чтобы нафантазировали себе несусветное, и объявлюсь! — голосом, в котором зазвучал металл, произнесла она.

— Это будет… — уже вовсю хохотал Ольгерд, — это будет похлеще немой сцены из «Ревизора». Да, кстати, они, по-моему, разбились на пары, — между прочим заметил он.

— То есть? — глядя на него во все глаза, спросила Ильховская.

— Ванышева с Чегодаевым, Свергина со Строгулиным, Шуркина с Мельгуновым. Во всяком случае, именно в таком составе, попарно, они покинули ресторан.

Лора помолчала, потом нервно усмехнулась и спросила:

— Ты за кем-нибудь последовал?

— Мне приглянулась Шуркина, — признался он, виновато опустив голову.

— А Мельгунов? Ты же сказал, что он… — в голосе Ильховской послышался серебристый перелив надежды.

— А?.. Ну так он с ней, само собой. Вообще, я переел. Не мог же я сидеть и ничего не есть в ресторане.

— И куда они поехали?

— В клуб!

— И?..

— И я опять потратился. Правда, пришлось пить только безалкогольные напитки.

— К черту, что ты там пил! О чем они говорили?

Ольгерд вдруг посерьезнел.

— О многом. Мне показалось, что Мельгунов верно определил последующие действия твоих так называемых друзей.

— Какие действия?

— На которые ты спровоцировала их своей припиской к завещанию. Мельгунов сказал, я это точно расслышал, что тот, кто не захочет участвовать в затеянной тобой игре, обречен на участь жертвы.

— Бред! — вскочила с дивана Ильховская. — Бред!

— Не стоит вдаваться в уточнения. Но если ты хочешь, чтобы они остались живы, явись к ним завтра же.

— Ты с ума сошел! Ни за что не поверю, что они способны на убийство.

— Хочешь убедиться? Твое право. Только потом тошно будет.