— Чегодаев? — повторила в задумчивости Нина. — Ты вчера новости смотрела?

Зоя отрицательно покачала головой.

— Так слушай! Твой Чегодаев сам едва живым остался. На него вчера утром было совершено покушение.

Зоя подняла на дочь заплаканные глаза.

— Вот-вот! Он остался, а Арсений…

— Верно, — согласилась Нина, — здесь надо разобраться! Но пока, думаю, Чегодаева можно исключить. Значит, эти… Шуркина и Мельгунов, — ткнула она пальцем в фотографию, висевшую на стене. На ней были запечатлены Лора и ее друзья перед отплытием на яхте.

— Но ты пойми, — указывая на бутылку вина и прося налить ей еще, — начала со вздохом Зоя, — каким образом кто-то из них смог принести в квартиру, которая сдается на охрану, этого клеща?

— Да черт с ним! — Нина опять присела на корточки и заглянула матери в лицо. — Мне очень жаль Арсения. Очень! Но нам думать о себе! Осталось всего четыре наследника. Значит, один из вас должен выбить троих!

— И ты допускаешь, что я, — Зоя слегка ударила себя кулаком в грудь, — смогу это сделать?

— А почему нет? Я тебе помогу!

— Нинка, ты с ума сошла из-за этих денег! Людей убивать!

— Ну не ты же первая начала! А что, лучше отказаться от своей доли, лишь бы только валяться в грязи и называть это жизнью.

— Всякая жизнь есть жизнь, — закрыв лицо руками, пробормотала уставшим голосом Зоя. — Дар свыше! Ох!..

Нина с презрительной жалостью взглянула на мать и, громко шлепая босыми ногами по стертому линолеуму, вышла из кухни.

«Даровал Господь мне жизнь… — в который раз задумалась Зоя, — для мучений. Но не для тех, великих, о которых легенды слагают… а для бытовых. Промучалась, промаялась, ни себе, ни другим радости не принесла, ничего не сделала… Меня никто даже не замечает, пока не натолкнется. А натолкнется, чертыхнется и побежит дальше… Ой! Что это я?! — спохватилась она, с испугом озираясь по сторонам. — А!.. Это я про себя. Не дай бог, Нинка услышит…»

Она встала и пошла в комнату дочери, повалилась, не раздеваясь, на диван и заснула. Утром, прежде чем окончательно проснуться, ощутила щемящую тоску от того, что опять наступил день…

— Мама, я кофе приготовила, иди! — услышала она голос Нины.

— А твой?

— Ушел!

Зоя сняла костюм, накинула халат, глянула на себя в зеркало и сначала не узнала свое бледное, изможденное, с набрякшими веками лицо.

— Мама, — наливая ей в чашку кофе, начала Нина, — давай решим окончательно и бесповоротно: мы будем бороться за свой кусок или отдадим его волкам без боя, нате, жрите, а мы уж как-нибудь?!

— Хорошо, будем, — устало согласилась Зоя. — Бери нож, пойдем убивать.

— С тобой невозможно разговаривать! — вскочила со стула Нина.

— Ну а как ты предлагаешь от них избавиться?

— Надо подумать!

— Вот и думай! Как придумаешь, скажешь.