— Отчего же, и ваше имя встречается… — протянула Марина Николаевна, потому что в бытностью свою учеником тот поминался в записях больничного крыла куда как часто.

— Не в связи с квиддичем, — с вежливой улыбкой ответил он.

— Да, но один раз вы все-таки упали с метлы! — радостно сказал Флитвик, указывая строчку в списке. — И… э… гм…

— Может быть, мы не станем обсуждать мои травмы многолетней давности за столом, Филиус? — еще более вежливо попросил Снейп. — Полагаю, вы не вывесили эти списки на всеобщее обозрение на доске объявлений, профессор Амбридж?

— Разумеется, нет. Только выдержки о летальных случаях и особенно тяжелых травмах, приведших к пожизненной инвалидности, — ответила она, улыбнувшись в ответ. — И я в курсе, что такое профессиональная этика, профессор Снейп.

— И именно поэтому Роланды сегодня нет за столом, — пробормотала Спраут.

— Простите, я не виновата в том, что у мадам Хуч настолько тонкая душевная организация, — пожала плечами Марина Николаевна.

— Альбус, а вы почему молчите? — спросила наконец МакГонаггал. — Вы ведь… вы ведь знали обо всем этом! Так почему же…

— Иногда, — произнес директор после паузы, — молчание — признак мудрости.

Марина Николаевна сдержалась с большим трудом.

Часть 8

Излить накопившийся яд ей позволила следующая произведенная инспекция. Вернее, не следующая, а через одну: к профессору Флитвику придраться было решительно не в чем, он умел и заинтересовать аудиторию, и понятно объяснить первокурсникам, как правильно действовать, и с техникой безопасности у него все было в полном порядке… С инспекторшей он обращался, как с дорогой гостьей, и все прошло замечательно. А еще у Флитвика были замечательно вкусные кексики к чаю… Смерть фигуре, да и только!

Урока прорицаний у пятого курса Марина Николаевна ждала с огромным нетерпением.

— Добрый день, профессор Трелони, — с широкой улыбкой сказала она, поднявшись в класс и отметив, что крутая лестница опасна, особенно если ты в длиннополой мантии, — полагаю, вы получили мою записку с датой и временем инспекции?

Трелони кивнула с недовольным видом, повернулась спиной к гостье и продолжала раздавать учебники. Марина Николаевна осмотрелась, подвинула свободное кресло поближе к учительскому и замерла, ожидая начала занятия.

Профессор Трелони стянула на груди шаль слегка дрожащими руками и сквозь толстые увеличивающие очки оглядела класс.

— Сегодня мы продолжим изучение вещих снов, — сказала она, стараясь говорить таинственно, хотя голос у неё немного дрожал. — Разбейтесь, пожалуйста, на пары и с помощью «Оракула» попробуйте истолковать последнее ночное видение партнёра.

Марина Николаевна уже пролистала это издание и сочла, что в качестве учебного пособия любой сонник с лотка возле метро подошел бы не хуже.

— Кхе-кхе, — произнесла она, и Трелони вздрогнула. — Скажите, профессор Трелони, вы ограничиваетесь только учебником Имаго?

— Да, а что?

— А почему вы не учите детей толковать сны по Фрейду, Мерлину, девице Ленорман, наконец? — спросила Марина Николаевна. — Если мне не изменяет память, толкования могут расходиться. Для какой-то школы увиденная во сне черная кошка означает несчастье, а для другой — удачу. Кстати, могу я увидеть вашу учебную программу и поурочные планы?

— Что?.. — выговорила Трелони и осела в кресло, потеряв шаль.