Альварес всё ещё был жив. Стонал, мычал, изо рта текла слюна, смешанная с кровью. Я не трогал его — пусть полежит так. Когда затихнет, приведу в порядок, а пока важнее другое: нужно согласовать с Люсией, что и как мы будем говорить.

— Фто это?.. — выдохнула она.

— Сядь, — я подтащил ей стул.

Люсия послушно опустилась, косо поглядывая на аптекаря. Дрожит вся, руки ходуном. Надо успокоить, но осторожно, нам ещё придётся договариваться о версии событий. А то переборщишь с успокоительным, и получишь спящее тело.

— Вот, выпей воды, — я налил из кувшина, чудом уцелевшего среди разгрома. — Что болит?

Получилось отвлечь хоть на секунду. Стукнув зубами о стакан, она сделала пару глотков и, помедлив, выдохнула:

— Рёбра… справа… голова… лицо…

Я осторожно прощупал бока. Три рёбра справа, одно слева. Руки и ноги целы. Альварес не успел пройтись по почкам только потому, что мулатка сразу упала к стене и потом отползла в угол.

— Сейчас сделаю укол, станет легче, — сказал я.

Что у нас есть? Дипирон — знакомый ещё как анальгин. Дам чуть больше обычного, один раз можно. Я не великий специалист по уколам, но девчонка молодая, не толстая, физически активная, вены должны быть. А в мышцу можно уколоть морфий. Буквально половину миллилитра, голову чуть затуманит, но не сильно. Будто стакан вина выпила. Сможет думать и успокоится.

Грудь туго забинтую, и она сможет передвигаться. Эластичный бинт в аптеке есть, хватит. Лицо промою перекисью. Надеюсь, обойдётся без швов.

Когда я вернулся с аптечкой, Люсия сидела, стараясь не шевелиться, чтобы не стало больнее. Альварес продолжал стонать.

— Давай руку, — я сел рядом. — Укол сделаю.

Она протянула было руку, потом спросила шёпотом:

— Ты умееф?

— Умею.

Я не стал тянуть. Попал в вену с первого раза, потянул поршень на себя — в прозрачном растворе вспыхнул багровый цветок крови. Ввёл лекарство и вытащил иглу.

— Согни руку и зажми ватку.

— Фпафибо, Луиф…

— Это был дипирон, — пояснил я. — Сейчас полегчает. Встань, осторожно: сделаю укол в ягодицу.

Слава богу, Люсия сейчас не очень сопротивляется, мне не пришлось убеждать ее, что показать кусочек задницы — не самая большая беда. Потом еще грудь бинтовать. Отвернулась только.

— Что с ним?

— Давай так. Ты не задаешь лишних вопросов — а мне не придется тебе врать. Сейчас я этому уроду вызову скорую.

Я подошел к телефону, набрал 104. Этот номер был записан на стене карандашом и видимо не просто так — бывало, в аптеку приводили больных, нуждающихся в срочной помощи. Объяснил ситуацию — сеньору Альваресу стало плохо, его тошнит и он задыхается.

Подстанция оказалась видимо, рядом, потому как не успел я добинтовать Люсию, как приехали медики. Альварес к этому моменту уже посинел. Началась агония.

— Тебе надо уйти в другую комнату, — я тяжело вздохнул, глядя, как глаза девушки превращаются в щелочки. — Чтобы не было лишних вопросов. Потом приложим лёд.

Люсия только кивнула, ушла. Слишком резко встала, и присела от боли, охнув.

Надо отдать должное скоропомощникам. Оба медика работали слаженно. Пока один мерил давление и температуру, второй заполнял бумаги, попутно расспрашивая меня, что ел сеньор аптекарь и с какими веществами работал. Я только пожимал плечами:

— Но се нада, сеньоры!

На мое «ничего не знаю», врачи морщились, но продолжали споро работать. Укололи несколько уколов — в вену и в мышцу. Что именно, я не смотрел. Какая разница, если ему сейчас и живая вода из сказки не очень поможет. Быстро приняли решение отвезти больного в госпиталь.